Новый год не по-русски

От врача реального решили отказаться. Толкотня со страховками никому была не нужна, а счёт за осмотр светил стоимостью, эквивалентной доле участия в празднике.

– Есть у меня термоядерное средство. Из Испании. Всегда вожу с собой. Тыщу раз спасало в дороге, – доставала из женской сумки Антонина зелья на непонятном языке. – Развести и хлебать двое суток. Жрать ничего нельзя. Только кашку, – Антонина сделалась совсем серьёзной. – И особенно водку лакать категорически запрещено. Итак сильнейшая интоксикация, если ей добавить ещё огоньку, ждут тебя, Павел Анатольевич, приключения русских в турецкой реанимации.

Вид и жаргон у женщины, вырастившей столько детей, были такими, что Павлик подумывал и вовсе перестать жрать и лакать.

– А теперь отдых и сон.

Услышав последнее наставление, друзья большой гурьбой ринулись по своим делам, оставляя несчастного друга в одиночестве.

– И ты уходишь? – жалостливо спросил Павел Александру.

Женщина замешкалась, но не осталась – под предлогом «нужно следить за детьми» она убежала с печальным, но горящим взором.

Павлика мутило, колбасило, выворачивало, вштыривало, куролесило в одиночестве всю ночь. Ближе к четырём утра стало легче, и он смог заснуть. В 4:30 пришла пьяная жена, уверив пробудившегося мужа, что с детьми, погодками Васей и Лешей, 14 и 15 лет, всё хорошо.

Как ни странно, но лекарство многодетной ведьмы подействовало. Павел допил первую бутыль со смесью в девять утра вполне бодрым и даже выспавшимся побрёл в ресторан на завтрак один.

В ресторане оказалось десять человек вместо 92. Двое являлись теми, кому «за печень и за сердце». Антонина, которая не употребляла в принципе. И ещё несколько человек, в которых по лицам Павел профессионально распознал сыроедов, натуропатов, гомеопатов, невротиков и парочку йогов. К десяти часам опустели тарелки и тазики с овощами, фруктами, белым рисом. Мясо и рыба лежали нетронутыми.

Кстати, поначалу поставив жирный крест на отдыхе и праздновании Нового года, ближе ко второму завтраку Павел всё же увидел свет в конце тоннеля.

Во-первых, прекратились понос и рвота, что было уже счастьем.

Во-вторых, не евши овсянку с детского сада, где Павлика пичкали ею насильно, в зрелости мужчина отметил её неповторимый чудесный вкус.