Новый год не по-русски

Павлик почесал полысевшую от стрессовой работы ценную голову и довольно чмокнул губами:

– Алкоголь и конфетки входят во «всё включено»?

Турчане кивнули: «Бэспраблэм!».

Женщины начали копить деньги на платья, маникюр и причёски, а мужчины уже копили – на подарки жёнам и детям. Дети стали составлять по второму, а кто и по третьему разу письма Деду Морозу о подарках.

Наконец, билеты были куплены. Чемоданы собраны. За день до Нового года компания из 17 человек первой прибыла в пятизвездочное станище, уже украшенное по-новогоднему, и ринулась первым делом в спа, чтоб разморозить отмороженные конечности в турецких хамамах и подлечиться горячительным, так сказать, чтоб не заболеть.

Спа оказалось забитым под завязку, там уже отогревались немцы, французы и другие незнакомые личности.

Чуть позже выяснилось, что это люди не чужие, а как раз те «свои», которые разделили непосильные расходы, чтоб отпраздновать сей знаменательный день вместе.

Подвинувшись, немцы и французы уступили друзьям из холодной Русии место.

В ответ в пластиковые стаканчики были налиты микстуры, и все вместе, прямо в джакузи, как выражался Павлик, гости «встали на одни лыжи», то есть настроились на одну новогоднюю волну.

Через полчаса увлажняющих процедур французы с немцами уже говорили чуть-чуть по-русски, русские свободно размахивали руками как на французском, так и на немецком, что даже улавливался некий акцент.

Отель загудел, как пчелиный улей. Повсюду слышались слова приветствий, поздравлений, дружеской болтовни.

Люди заселялись, обнимались, целовались и потихоньку поднимали градус настроения горячительным, а кто-то просто наслаждался жизнью без помощи со стороны.

Однако ближе к полднику обнаружилась проблема: у Павлика стремительно стала подниматься температура и со всех щелей, что называется, полетели съеденный ранний завтрак дома, потом кофе и булочка из аэропорта, затем то, чем кормили в самолёте, наконец, турецкий, а точнее, шведско-турецкий стол. Полдник вылетел первым, так как стоял ближе всего к верхнему отверстию, через которое организм Павла освобождал его от ненужного, как скульпторы прошлого свои творения.

– Кишечный грипп. У меня так у Максимки было, – выдала диагноз Антонина, чья-то подруга, единственная откликнувшаяся на зов о помощи и присутствующая на территории отеля врач.

– У Антонины пять сыновей и одна дочка. Она – как врач, – верили многодетной женщине, прошедшей огонь и воду, жена Саша и все-все-все друзья Павла.