Наша маленькая фобия

В груди невыносимо сжалось и захотелось немедленно ворваться в детскую, прижать малышку к себе и утешить. Но звуки за стеной, явно свидетельствовали о том, что дочка всё же не одна и кажется затихает.

Несколько раз глубоко вздохнула, усмиряя сердце, что продолжало рваться из груди, желая кричать во весь голос о жизненной несправедливости и жестокости людей, которых так сильно люблю.

Тише! Терпи! Ради дочери, терпи! Вновь и вновь повторяла, как заклинание, стараясь черпать силы из ниоткуда.

Посмотрела на себя в зеркало – на лице всё тот же кошачий грим, на голове поникшие тигриные ушки, а хвост съехал на бедро.

Вдруг представила себя на месте Марка. Девушка, бросившая его пять лет назад, вдруг выпрыгивает из-за кустов в таком одеянии и рычит. Невольно улыбнулась, с грустью вспоминая опешивший взгляд, вскоре перевоплотившийся в ненависть и досаду.

Сняла с себя тигриную экипировку и ушла в ванную, чтобы смыть боевой раскрас. Вода обдала прохладой, и разгорячённое от эмоций тело благодарно отозвалось на неё.

От водных процедур мозг заметно расслабился и успокоился.

Обернула голову полотенцем, и глянула на себя в зеркало. Марк стал другим, но и мне время не пошло на пользу. Шрам на щеке, не скрытый тонной макияжа, навечно испортил моё лицо. Но я не желала от него избавляться. Этот шрам отныне будет отпугивать всех влюблённых в меня психопатов и напоминать мне об осторожности с мужским полом.

Волосы также лишились своих кудряшек, благодаря химическому выпрямлению в салоне.

Да, кудряшки – это отличительная черта во внешности, по которой меня легко заметить среди толпы.

Одев банный халат, вышла из ванной и едва не закричала с перепугу. В комнате был Марк и рьяно сбрасывал мои вещи в чемодан, не брезгуя даже что-то разбить или порвать.

Увидев меня, мужчина на мгновение замер, уставившись на моё лицо, а точнее на шрам, что замазать я естественно не успела. Его губы дрогнули в немом вопросе, но звука никакого так и не изошло. Марк тряхнул головой и продолжил яростные сборы.

– Что ты делаешь? – внутри всё полетело вниз – неужели, ультиматумы Игоря Матвеевича всё же уперлись в пустоту.

– Эта комната для няни, а ты горничная, вот и пойдёшь в ту комнату, в которой раньше была.

Сердце в панике застучало, вспомнив четыре стены без окон.

– Марк, умоляю, только не туда, – заблеяла я, но мужчине явно всё равно до моих фобий. – Ты же знаешь, я боюсь тесных пространств. Прошу тебя.