Дитя ненависти

– И что нам делать сейчас? – мне был нужен совет.

Андрей понуро смотрел на меня, но до сих пор молчавшая Оля вдруг произнесла:

– Рано или поздно нас найдут, но мы можем прийти в полицию и рассказать то, что известно только нам, – голос девушки предательски дрожал. – Им нужно имя исполнителя, а мы его знаем. Я способна описать и опознать убийцу.

Я и Андрей переваривали её слова. Да, присоединившись официально к следствию, мы дадим много новой и необходимой информации, но в тоже время становимся абсолютно доступными для недругов.

– Оля, ты – главный свидетель и то, о чём ты сейчас говоришь, они, наверняка, предвидели. Вопрос в том, почему это их не беспокоит?

Я видел только противоречия.

– В одном Оля права, – выдохнул друг. – Вас найдут. Бегать вечно не выйдет, но мы можем теперь выйти на зверя с оружием. Я сообщу о вас в службу защиты свидетелей. Организую хорошую охрану. Да, будет нелегко и страшно, но война она на то и война. Вести бой одним вам уже не придётся.

Они оба смотрели на меня. Я видел, Ольга готова, но непонятное чувство тревоги обуревало внутри.

– Антош? – смотрит молебно.

Она устала бояться, прятаться, и я понимал её. Оля уже прошла через ад, пережила страшную потерю, теперь наконец начинает поднимать голову, начинает оживать, но воскреснет полностью лишь тогда, когда убийцы будут наказаны.

– Организуй нам коридор защиты, – сурово посмотрел на Андрюху. – Только так мы согласимся на дачу показаний.

И друг ушёл выполнять наши требования. Жаль, что никто из нас не предвидел беды.

ЯРОСЛАВ

Сердито потушил самокрутку о давно переполненную пепельницу. План Его был неплох. Дать делу Бранги новый ход, раскрыв наших шестёрок, и тогда шофёр и Ольга высунут нос, поверив в правосудие. А тут мой выход – пуля каждому в лоб.

На парня срать – прихлопну без раздумий, да и эту красотку, может быть, наконец смогу, но меня волновало другое. Вспомнил о ноше в кармане. Малюсенькая распашонка в моей руке обожгла кожу.

Я с подросткового возраста не ценил ни одну человеческую жизнь. Первое убийство совершил ещё в тринадцать лет в детдоме за то, что та гнида убила моего любимого пса, повесив дворнягу на дереве. Ради шутки. Что ж, и я оценил его гребаный юмор – ножом в горло. Следы преступления сумел скрыть, а труп закопал на заброшенном кладбище.