Дар или проклятие

Она сидела в кресле перед компьютером, равнодушно наблюдая за Вершининым. Рядом с клавиатурой стояла доверху наполненная чем-то рюмка. Он поднял рюмку, понюхал содержимое и понес на кухню.

– У меня мать спилась в такой же ситуации, – объяснил он оттуда, выплеснув коричневую жидкость.

– Я не сопьюсь. – Она потащилась за ним и прислонилась к дверному косяку, как будто сил стоять прямо у нее не было.

Вершинин критически ее оглядел и покивал – то ли согласился с тем, что она не сопьется, то ли, как раз наоборот, что сопьется.

Он хорошо помнил, как уходил отец. Вадику было тогда шесть лет, он болел, видел, что родители ссорятся, и очень хотел их помирить.

– Папа, – потянул отца за рукав маленький Вадик, – мама плачет.

Отец вырвал руку, и сын испугался, что сделал только хуже. Нужно было забиться куда-нибудь в угол и молчать.

Отец присел перед ним на корточки, потрепал по плечу и пообещал:

– Вырастешь – поймешь.

Вершинин давно вырос, но отца так и не понял.

Он не понимал, как можно собрать вещи и уйти, когда плачет жена.

И болеет маленький сын.

– Вадим, – Наташа вдруг испугалась, что он заметил развороченную постель в маленькой комнате и обо всем догадался. Почему-то именно то, что он знает, зачем она ходила к мусорным бакам, показалось ей настолько унизительным, что Наташа опять чуть не схватила себя за волосы, как тогда, когда металась по квартире и еще не видела себя в зеркале. – Уходите. Пожалуйста.

Вадим закрыл чайник – только что он снял с него крышку, проверяя, налита ли вода, снова покивал, непонятно что выражая этим, протиснулся мимо нее и, уже одевшись, велел:

– Никуда из дома не выходите!

Наташа кивнула – никуда она не пойдет, некуда и незачем.

– Заприте за мной дверь.

Она снова кивнула.

Он помедлил, попрощался кивком, и она щелкнула железной щеколдой.

Дверь, ведущая из большой комнаты в маленькую, оказалась закрытой. А Наташа и не помнила, когда успела ее прикрыть.

Он понимал, что сегодня уже ничего не получится.

Она не отвечает на звонки, он несколько раз пытался дозвониться до нее с подержанного телефона, купленного зачем-то около большого рынка, который почти сразу после этого закрыли на волне борьбы с нелегальной миграцией. Он тогда еще ничего не планировал по отношению к ней, и телефон этот, наверняка ворованный, был ему совершенно не нужен, и у рынка он оказался совершенно случайно – проезжал мимо и остановился купить сигарет.