Я буду надеяться на чудо

– Ах, простите, – каким-то особенно вредным голосом перебила ее мама. – Несчастная я мать! Говорила я этому ребенку: водись только с детьми из интеллигентных семей. Вот Сергеевы: потомственные москвичи, мать – образец изящества и культуры: одета всегда идеально, речь как у филолога, манеры как у графини. И родила не от святого духа, а от законного супруга. Тоже из графьёв, черного слова не скажет, всё только «Pardon» и «Merci». И парфюм у него прям из Парижа. Недаром она мужа из мордовского Версаля выписала.

А ребенок! Отличник учебы, задачки по математике как орешки щелкает, с гувернантками иностранные языки изучает. И еще юный друг милиции… то есть полиции. А Валька такой идеал с пути истинного сбивает!

Валька прыснул. Толик показал ему кулак. А что, правда, смешно. Толика на лето оставили по математике и по английскому. И на учет его поставили в комиссии по делам несовершеннолетних, когда взрослые ребята киоск «Роспечати» ломали, а он на стрёме стоял.

Люсипа все-таки не выдержала.

Засмеялась тонким голоском и вышла на крыльцо. Услышав материн смех, Егорка завизжал, подражая ей. Смех Егорки оказался таким заразительным, что не выдержали и бабушки. Улыбнулся сыну даже молчаливый дядя Андрей.

Как ни странно, тетка Наташка замолчала. Наверное, не поняла, что мама сказала.

Мама с бабушкой поднялись на крыльцо, и мальчишки затаились. Тихим голосом мама что-то спросила у Люсипы, та стала отвечать, но вдруг мама перебила ее:

– Эй, злоумышленники, вылезайте! Валька, кому говорю, нечего под лестницей пыль собирать.

Валька вздохнул и вылез. Вслед за ним вышел и Толик. Люсипа подмигнула Вальке и, вынув из кармана фартука пакет, сунула им с Толиком по коржику. Толик тут же впился в него зубами. Валька знал, что Толику сегодня вряд ли доведется есть, поэтому свой коржик тоже отдал ему, хоть и жалко было: у Люсипы они всегда вкусные.

– Пошли к нам, Толик, обедать, – сказала мама.

– Нет, я домой, – вздохнул Толик и поплелся во двор.

Со двора послышался плач Егорки. Люсипа бросилась к нему, а Шпильманы стали подниматься по лестнице на свой четвертый этаж. Бабушка молчала, но как только они зашли в квартиру, начала:

– Ну вот что, Елена…

– Валька, поставь суп разогреваться, – перебила ее мама. – Ма, ты с нами пообедаешь?

Бабушка промолчала. «Ой, сейчас начнется!» – подумал Валька, зажигая газ. В это время зазвонил телефон.