Здесь живут люди

– Конечно, у меня ведь всего две руки, один я с такой постановкой не справлюсь. Но учти, это будет чисто мужская вечеринка. Никаких девчонок.

Чиж отложил вырезаемого человечка в сторону и задумался, подперев подбородок кулаком, с всё ещё зажатым в нём лезвием. С полминуты он витал где-то в своих мыслях, а потом вновь медленно заговорил:

– Да. Это будет моё величайшее творение, как художника. Жаль, мир его не увидит. – Затем снова схватил кусок недоработанного дерева и принялся в усиленном темпе заканчивать работу.

На какое-то время между нами выросла стена непрошибаемой тишины, хотя неловкого молчания не чувствовалось. Людям в этом месте было о чём помолчать, с чем побыть в одиночестве, даже будучи окружённым кем-то. Интересно о чём думал Чиж, занимаясь своей работой. Погружался ли он в раздумья о своей утраченной жизни или наоборот бежал от них подальше, концентрируясь на завершении труда? И что за имя странное у него? Чиж. Внезапно для себя я так и сказал:

– У тебя странное имя.

Он взглянул на меня, не поднимая головы, и чуть усмехнулся:

– Знаешь, твоё имя не менее странное.

– Оно просто итальянское. Но может ты и прав.

Парень лишь кивнул. Так и не получив ответа на вопрос, я решил его не добиваться. Как сказал Гензель: «В любом случае, все мы тут хотели бы забыть о прошлом, о том, кем мы были». Я бы тоже промолчал, спроси меня кто о настоящем имени, о настоящем «мне». Хотя может настоящий «я» уже мёртв, а новый «я» расплачиваюсь за его грехи. Вдруг мой собеседник сам вернулся к этой теме:

– Чиж – ненастоящее имя.

В дверь постучали. Но стук был столь неестественен. Как и все звуки в этом мире. Будто повсеместная тьма поглощала их. Здесь тьма была не просто отсутствием света, к которому мы привыкли. Она была… чем-то. Чем-то существующим. Может даже живым.

– Да? – Отозвался Чиж.

Дверь чуть приоткрылась и через небольшую щель в комнате появилась голова Анны:

– Что-то вы тут засиделись, мальчики. Пойдёмте на кухню.

– Идём. Через минуту.

Широко улыбнувшись, женщина исчезла. Чиж повернулся ко мне:

– Сейчас, друг мой, ты оценишь стряпню Анны. Тебе повезло попасть сюда не так рано, когда она была начинающим щеф-поваром. Но теперь я готов признать, готовит она вполне сносно.