Ярость on-line

Не умел. Не понимал. Очистить мироздание от еще одной сволочи. Давить которых Волк поклялся по мере сил.

– А сил у меня немеряно, – буркнул Страйкер.

Уильямс отшатнулся. Кровь схлынула с лица, рот безвольно приоткрылся. Глаза, разнившиеся в той мере, в какой они разнились бы у представителей разных рас, испуганно выпучились. Джошуа стал похож на лягушку, прыгнувшего в сачок натуралиста.

– Эй, ты чего?.. – квакнул Уильямс. – Озверел, что ли?!.

Сообразив, что отнесся к выбору выражений весьма неразборчиво, парень прикусил язык /как в буквальном, так и переносном смысле/.

Одно лишнее слово, и…

– Халат бы сменил, – заметил Волк.

Предмет проф-гардероба представлял запущенный случай – старые пятна, въевшаяся красная палитра. Чтобы добиться такого эффекта, требовалось извести две-три банки кетчупа. Не следовало заблуждаться относительно того, чем на самом деле Джошуа занимался в своей робе, – кулинария к этому не имела никакого отношения.

Курт растопырил когтистые пальцы. Оружие ему не понадобится.

Он еще сильнее укрепился в первоначальном, инстинктивном намерении, появившемся сразу же, едва безволосый вошел – выпустить ублюдку кишки. Причиной этого, как ни странно, послужило ни что иное, как грязный, заляпанный кровью халат. Кусок хлопчатобумажной материи с рукавами. Они-то стали красными по самые локти.

Волк двинулся вперед.

Открыл рот:

– Теперь молись, ублюдок…

«Черепа» расступились, разумно решив, что им за потасовки с Волками не доплачивали.

Толстяк-Всадник ухмылялся.

Пусть «черепа» перегрызут глотки друг дружке. Человеческая цивилизация не оскудеет.

Уильямс попытался развернуться, но оступился и стал падать. Прежде чем худосочное тело оказалось на полу, взгляд безволосого ушел куда-то в сторону – над плечом приближавшегося Страйкера, туда, где находился «парадный» вход в камеру пыток. Курт пригляделся – разноцветные радужки синего и темно-карего глаз отразили чей-то высокий, темный силуэт (синий справился с задачей много лучше соседа).

Кто-то, не шевелясь, стоял в проеме.

Волк потянулся к кобуре, но в последнее мгновение отдернул лапы. Зверь еще не развернулся во всю безграничную мощь, не вытеснил из сознания остатки разума. (Страйкеру ежеминутно приходилось опасаться этой опасности, дабы не сорваться с цепей и не наворочать дел. Разрывать ВСЕ цепи – недопустимо и глупо. Однако, такова природа Ярости.) Особенно крепко приходилось держать себя в лапах, когда поблизости находился один человек.