Ярость on-line

Тем не менее, волчьи чувства не врали /не так важно, где зародилось подозрение – в искажении акустических волн, неоднородности преграды, или в глубинных слоях подсознания/. Курт ничуть не удивился, когда СТЕНА из прочной каменной кладки РАСПАХНУЛАСЬ.

В проем прошел безволосый. Раскованная ходьба выдавала профессионала, чувствующего себя в привычной рабочей обстановке. Именно эти повадки – энергичные, непринужденные – приковывали взгляд в первую очередь. Так, судя по всему, мог держаться нейрохирург, идущий на операцию, дабы родственники больного сразу же прониклись безоговорочной уверенностью в благополучном исходе операции.

В мрачных стенах Бастилии, однако, такое поведение вызывало некоторое замешательство. Безволосый был облачен в медицинский халат, и, похоже, всерьез намеревался оперировать. Благополучный исход не означал для «пациента» ничего хорошего. Но не всякий, надевший белый халат, давал клятву Гиппократа.

Волк поднял взгляд выше. Детали регистрировались, занимали свои места в мозаике. Молодой, худощавый.

Пронзительный взгляд разноцветных глаз. Два РАЗНЫХ глаза.

Джошуа Уильямс.

Страйкер не имел привычки не верить собственным органам чувств. Это и впрямь был тот ублюдок, сделавший Волку «моральную лоботомию». Мерзавец, чьими усилиями мозг Курта патрулировала атомная бомба на подводных крыльях. С того памятного дня (вечера, утра) Уильямс куда-то исчез. Возможно, Череп на время услал «лаборанта» из штаб-квартиры Ордена – так сказать, от греха подальше. Волк жаждал встречи, но Джошуа осел на дно в лучших традициях конспирации.

Здесь, в Бастилии?..

Курт Страйкер кровожадно оскалился.

Разглядев, ЧЕЙ силуэт, не привлекая лишнего внимания, скромно стоял у противоположной стены, безволосый запнулся на ровном месте. Улыбка сползла с бледных губ, как старая шкура со змеиной спины. Джошуа Уильямса можно считать кем угодно – мерзавцем, подлецом, сволочью – но не дураком. Он сразу смекнул, какими последствиями чревата эта встреча [персонально для него]. Пережить ее – дар Небес.

Волк шагнул вперед.

Гангстеры посерьезнели, поглядывая то на Страйкера, то на пыточных дел мастера. Даже толстяк-Всадник перестал буянить и заинтересованно притих. Все понимали – вот-вот что-то случится. Напряжение росло, трещало статическими разрядами.

Курт сделал второй шаг. Не для того, чтобы настичь – хватило бы одного-единственного прыжка. Ударить, повалить, разорвать глотку когтистой лапой… И – ВСЕ. Убить, как всегда, ибо иной мести Волк не знал.