Секс со звездой

Бедолаги, часами проводят на улице! Но мне было приятно, и когда Виктор уходил, я с удовольствием читала все письма, которые при приходили от моих поклонников.

Когда меня выписали, я попросила тетю слетать со мной к Вавилону.

– Думаю, мы можем полететь завтра. Его врач сказал, что парень уже потихоньку приходит в себя, его выводят из искусственной комы, но в больнице еще продержат еще не меньше двух месяцев, а может быть, и все пять. Все зависит от его восстановления.

Я страшно нервничала, когда заходила в его палату.

Всегда безупречный

Даже сейчас, находясь на больничной койке, Вавилон оставался таким же мужественным и привлекательным. Измученный и с перемотанной головой, в окружении какой-то аппаратуры и капельниц, он все равно вызывал у меня восхищение.

Изящные черты лица, красивые руки, сложенные на животе, прекрасный стан. И если бы не мертвенная бледность, еле уловимое дыхание, можно было бы посчитать, что он в глубокой коме, но девушка-переводчица, которая по совместительству была здесь его сиделкой, сказала, что Антон постепенно начинает возвращаться в этот мир.

Девушку наняла моя тетя. Я оглядела эту добрую фею, очень милая, и судя по всему, она действительно хорошо ухаживала за Вавилоном.

– Он нас слышит? – спросила я у девушки.

– Слышит, но пока ему сложно нас воспринимать, врачи говорят, что это нормально, когда выходишь из искусственной комы. Он не может отличать сон от реальности. Такое будет продолжаться какое-то время. Его до сих пор держат на сильных препаратах, но каждый день снижают дозу.

– Могу я с ним побыть наедине?

– Да, конечно! – она улыбнулась и вышла из палаты. А я придвинула стул и села рядом с ним.

Он и правда лежал, словно мертвый. Я пыталась что-то сказать ему, но слова застревали в горле.

– Антон… – начала я, мой голос дрожал от волнения, а мысли расползались в голове, не давая их поймать. – Я хотела сказать…

Рука парня слегка дернулась, и я удивленно уставилась на нее.

Я осторожно взяла его за руку и сжала в своих ладонях.

– Возвращайся поскорее. Я так и не дала тебе свой автограф… Меня теперь очень мучает совесть.

Боже, что я несу? Надеюсь, что он меня не слышит…

– Антон, я пробуду в Германии три дня, буду навещать тебя еще, надеюсь, за это время ты придешь в себя, и мы сможем поговорить.