Стрелок

Снейк на мгновение усомнился, видит ли он это в самом деле, – столь прекрасным, не похожим на прочий Сорквудистан было видение.

Пальмы шелестели острой и длинной, как кинжальные лезвия, листвой. Тропинка вела к фасаду внушительного в прошлом строения, к темной арке, уводящей, по-видимому, в подземельные хляби. Из проема тянуло прохладой.

– Что там?.. – спросил Снейк.

– То, к чему ты стремишься. Саркофаг, – ответил норн.

– Сколько твоих родичей встанут на дороге?..

– Многие. Неужели это имеет значение?.

– Верно, не имеет. Иди вперед.

Путники погрузились под сень арки. Ступени начинались почти у порога. Крутая, но основательная винтовая лестница, построенная на столетия.

Вокруг царила кромешная тьма, однако Снейк не испытывал дискомфорта. Он сносно видел окружающее, потому как являлся не совсем человеком, слышал шаги норна и собственные, а равно то, как звуки отражаются от далеких поверхностей где-то в глубине. Стрелок высунул змеиный язык и пробовал воздух на вкус.

– Чем вы тут питаетесь?..

– Всем, чем придется. – Норн пожал плечами. – На поверхности в укромных уголках поля и огороды. Разводим кроликов, домашнюю птицу. Как фермеры.

– Не брезгуете человечиной?..

Телепат спускался в темноту.

– Зачем вам понадобились деньги Мафии?..

– Хотели скопить достаточно, чтобы покинуть Сорквудистан.

В отличие от собеседника Снейк не был телепатом, но понял, что тот солгал.

Впрочем, стрелок не настаивал.

Спуск окончился.

Они вышли в просторный холл, заполненный эхом и мраком. Судя по всему, странное место создали первые поселенцы, – норны способны зодчествовать исключительно по хрусталю. То ли казематы, убежище, то ли некое церемониальное пространство, предназначенное для отправления древних мистерий.

В противоположной стороне маячил проем.

– Саркофаг там?.. – спросил Снейк и поежился при отзвуках собственного голоса.

– Да, путь предстоит неблизкий. Ты готов?..

Стрелок двинулся вперед.

В проеме мелькнула тень, появился сквозняк. Подземные жители узнали о госте.

Снейку уготовили теплый прием – навстречу вышли десятки людей и прочих существ, все те, кого он прикончил в своей жизни. Они стояли по обе стороны темными рядами, с неохотой расступались, когда убийца приближался вплотную. Глаза – те, у кого оставались глаза – выражали укор и беспредельную тоску.