Стрелок

– Долго еще?..

– Нет, почти на месте, – буркнул телепат.

Едва он заткнулся, как на Снейка навалился спуд чуждой энергии, чужих сознаний. Ноги вязли в трясине, каждый шаг давался с трудом, у раненого же норна будто открылось второе дыхание. Родичи пришли на выручку.

Руки стрелка грызли голодные ободранные псы, каковые в трущобах и вправду могли бродить огромными стаями. Снейк крутил головой и наконец увидел: зыбкие колеблющиеся тени на фоне ветхих фасадов. Кирпичи, да не только.

Стрелок стряхнул шавок и выхватил револьверы.

Снейк израсходовал четыре патрона.

Собаки исчезли разом с трясиной. Вытряхнув гильзы, стрелок свистнул провожатому.

Осознав тщетность суеты, тот в беспомощности замер.

– Послушай, – сказал Снейк, приближаясь, – можно ли предостеречь твоих родичей, чтобы не путались под ногами?.. Сам видишь, я раскусил ваши фокусы.

Норн угрюмо молчал.

– Молчишь?.. Ладно, идем. И учти – будешь водить кругами, пеняй на себя.

– Я ЗНАЮ тебя, – сказал норн. – Знаю, что ты за человек. Ты совершал страшные вещи, и, что любопытно, способен на худшие. Гораздо худшие.

Снейк промолчал. Конечно, норн его знал. Телепат не нуждался в задушевной беседе, чтобы разузнать о прошлом попутчика, его внутреннем мире.

Стрелок ему не завидовал.

– Зачем, в таком случае, – спросил Снейк, – ты чесал языком, почем зря?..

Телепат усмехнулся.

Стрелок знал, зачем. Чтобы усыпить бдительность.

Все только начиналось. Когда они прибудут на место, норны навалятся скопом, всей мощью, выпотрошат память Снейка, вытряхнут все, что упрятано в самой глубокой расщелине темного дна, пробудят чудовищ, – вот тогда придется несладко.

Однако, он знал, на что шел, ради чего.

– Деньги?.. У нас есть немного, – сказал норн, – но ты их вряд ли возьмешь.

– Не возьму.

– Твои шансы предельно малы, смехотворны. Лишишься и платы, и самого ценного.

– Жизни?.. – Снейк растянул губы в улыбке. – По-твоему, это самое ценное?!.

– Вот почему ты так легко убиваешь?.. В глубине души ты сам себя ненавидишь.

– Ошибаешься, не в глубине. Прибавь-ка ходу, трепач.

Перед ними открылась длинная узкая аллея, стиснутая невысокими кирпичными стенами. Лунный свет заливал древние камни нереальным, призрачным сиянием.