Единственный

Единственный

Эвелина Пиженко

Супругам Элине и Игорю всего по тридцать, а за плечами уже тринадцать лет семейной жизни, взрослый сын и множество испытаний. Мягкая по натуре Элина многое прощала своему горячо любимому мужу – и безденежье, и тяжёлый характер, и его алкогольную зависимость. И вот, когда, казалось бы, жизнь начинает налаживаться, на плечи Элины сваливается новое испытание: любовь супруга к другой женщине. Героиня становится перед выбором: новая жизнь среди заботливых родственников, с искренне любящим её другим мужчиной, или – прощение и возврат в свой прежний мир…

Эвелина Пиженко

Единственный

…Он не достал для неё ни одной звезды.

Он не построил ей мост, не возвёл дворец…

Глава 1

– Мама, не смей этого делать, слышишь?! – молодая женщина лет тридцати тщетно пыталась схватить за руку свою мать.

Скорбно сдвинув брови на моложавом, всё ещё красивом лице, та металась по комнате в поисках то ли одежды, то ли сумочки – в нахлынувшем на неё отчаянии она никак не могла сообразить, что является предметом её поисков… По виду женщины можно было предположить, что ей просто необходимо сейчас куда-то бежать… бежать, несмотря на протесты дочери.

– Я должна!.. – резким жестом руки отметая все возможные предостережения, пятидесятидвухлетняя женщина выбежала в прихожую и схватила с вешалки воздушный бледно-розовый шарф.

– Мама… – выйдя следом, Элина мягко попыталась забрать шарфик из рук матери, – тебе не нужно туда идти… Слышишь?… Не-нуж-но!

– Нет, ты меня не понимаешь!.. – та резко обернулась к дочери. – Я хочу посмотреть ему в глаза!.. Нет!.. Пусть он посмотрит мне в глаза!.. Пусть он посмотрит, и скажет!..

– Ну, что он тебе скажет?… – молодая женщина устало смотрела на мать.

– Нет… пусть он скажет… – подбородок задрожал, и давно просившиеся слёзы градом покатились из уголка подкрашенных чёрным карандашом век по слегка нарумяненным щекам. – Пусть он скажет, за что он так со мной?…

– Мамочка… – сама едва сдерживая слёзы, дочь крепко обняла мать. – Ну, успокойся… Не рви сердце… Ну, мамочка…

– Тридцать пять лет… – уткнувшись дочери в плечо, женщина зашлась в рыданиях.