Единственный

 – Перечеркнуть все наши тридцать пять лет… ради какой-то…

– Мамочка… – шмыгая носом, Элина гладила мать по голове. – Не надо…

– А я не представляю!.. – неожиданно отстранившись, та лихорадочно ловила взгляд дочери. – Эля, я не представляю, как он сейчас объяснит всё нашим друзьям?! Он же не мог не пригласить на свой юбилей наших старых друзей!.. И Аркадий с Инной… и Егор со Светланой… А Володя?! Вот придут они сейчас в ресторан… И – что?! Что он им скажет?! Как он будет представлять эту… эту потаскушку… Ну, как?! Да они сразу развернутся и уйдут!.

. Эля, как ты думаешь? Уйдут ведь?…

– Не знаю, мам… – Элина медленно покачала головой. – Не знаю… Единственное, что я знаю, это то, что тебе не нужно сейчас туда идти.

Кое-как уговорив мать вернуться в комнату, Элина усадила ту на диван и заботливо укрыла мягким, пушистым пледом. Порыв угас, и женщину начал трясти мелкий нервный озноб. Выйдя на кухню, Элина открыла боковой навесной шкафчик, где хранились лекарства и, выбрав нужный пузырёк, накапала в чистый стакан двадцать капель валокордина.

Разбавив капли водой, вернулась к матери и заставила выпить.

– Знаешь, я вот сейчас подумала… – подняв на дочь покрасневшие от слёз глаза, мать заговорила уже более спокойным голосом. – Он ведь не ушёл бы!.. Папа бы не ушёл… Это всё она!..

– Какая теперь разница? – присев на корточки, Элина положила руки на колени матери – локти приятно утонули в мягком, шелковистом ворсе пледа. – Ты, главное, успокойся…

– Нет-нет!..

 – кивая в подтверждение своих слов, женщина смотрела куда-то вперёд. – Это – она!.. Она ему сказала, что его юбилей и её день рождения они должны отмечать вместе, в этом проклятом ресторане… Я уверена, что так и было! Она настояла, а он… он всегда был слишком уступчивым… Иначе бы он не ушёл. Да!.. Это – она. И он ушёл только поэтому!.. Но он потом всё переосмыслит… да-да… Он переосмыслит, и поймёт…

– Мама… – Элина провела рукой по крашеным в тёмно-каштановый цвет волосам матери. – Не нужно придумывать сценариев… Я хочу, чтоб ты знала… Я – с тобой.

И Антошка с тобой… И Игорь…

– Да уж… – женщина в ответ горько усмехнулась и прикрыла глаза. – Даже твой Игорь, и тот…

Понимая, в каком состоянии сейчас находится её мать, Элина не стала ничего говорить в ответ на явный намёк. Ирина Германовна не любила своего зятя, и не скрывала этого никогда, вызывая у дочери волны протеста, но сейчас молодая женщина только крепче сжала материнскую ладонь.