Цвет ярости – алый

Толпа за решетчатым куполом испустила напряженный вздох, будто одно живое существо.

Когда от намеченной цели лезвия отделяли какие-то сантиметры, Волк не стал медлить. Он скользнул в сторону – так внезапно, будто и прежде там стоял, а гладиатор просто-напросто не рассчитал траекторию. Мечи Курта поднялись, и, взвыв от натуги, с лязгом рухнули меж клыков тройного жала. Страйкер повел обеими лапами, и клинки скрестились. Трезубец оказался намертво зажат в этом капкане. Глаза безволосого – Волк отчетливо видел их в отверстиях забрала – не успели даже округлиться, когда Курт предпринял следующее действие.

Он шагнул назад и дернул мечи на себя. Трезубец выскользнул из рук безволосого, будто скользкая рыба из рук незадачливого рыбака. Грациозно вращаясь в воздухе, оружие пролетело несколько метров и упало на песок арены. Чуть дальше опустился и легкий «гладиус», который Волк держал в левой лапе. Жуткое усилие заставило Страйкера разжать пальцы, чтобы не вывихнуть пальцы или не порвать кожу ладоней.

Но правая лапа рукоять удержала.

Тем не менее, Курт не спешил пускать клинок в ход. Гладиатор, вероятно, так ничего и не понял /для него все произошло слишком стремительно, а шары с порядковыми номерами так и остались атрибутом исключительно бильярда/ – когда правая нога Волка врезалась в его живот, будто пушечное ядро. Гладиатор отлетел на метр и тяжело плюхнулся на спину.

Опустив меч, Волк поднял голову.

Безволосые, обступившие купол, хранили завороженное молчание. Затем кто-то крикнул:

– Убей!.

.

Этот вопль подхватили двое-трое, к ним присоединились около дюжины. В ладоши, как ни странно, никто не захлопал: обещанных Хэнком аплодисментов Волк так и не дождался… Толпа, похоже, просто-напросто не знала, чего же ждать от этого мохнатого парня.

Рукоплесканий он пока не заслужил.

– Убей! Убей! Убей!..

Болельщики скандировали это с таким остервенением, что любые аналогии с хоккейными фанатами не выдерживали никакого сравнения. Вопль «Шайбу! Шайбу!..» казался писком младенца.

Здесь же в прямом смысле алкали крови. Жаждали увидеть, как прямое лезвие «гладиуса» прервет очередную жизнь – так, хладнокровно и беспощадно.

Страйкер повернул голову и поглядел на Тарана.

Тот поднял правую руку. Большой палец был отставлен от кулака и смотрел вертикально вверх. Толпа тут же притихла, слышалась лишь чья-то невнятная возня – кто-то, похоже, делил деньги. Хэнк повернулся. Волк понял, что тот смотрит на Джона «Клинка» Стивенсона.