Цвет ярости – алый

Он взял рукоять меча удобнее и повел ею назад, – так отгоняют назойливую муху, – не для того, чтобы раздавить, а чтобы внушить опасения.

Безволосый отскочил и встал в защитную стойку.

Но Таран говорил, что защита в любое мгновение может смениться нападением.

Страйкер нарочито-медлительно обернулся. Каждая лапа его сжимала по блестящему «гладиусу». Он стоял прямо, не сводя глаз с единственного противника. Однако, периферийное зрение безостановочно ощупывало окружающее пространство. Безволосый с пробитым боком лежал на арене, не двигаясь, с закрытыми глазами; из перерезанного горла другого продолжала течь кровь, – но уже тонким, неторопливым ручейком; третий лежал на спине, словно черепаха, и пытался ощупать руками страшную рану.

На губах у него проступила розовая пена.

Четвертый же крепко вцепился в трезубец.

Толпа наверху начала выкрикивать нечто невнятное – Страйкер не понимал слов, те звучали слишком медленно. Похоже, в адрес последнего из команды Джона Стивенсона летели поощрения (либо, что действовало более эффективнее, – оскорбления), потому как безволосый принялся медленно переступать ногами.

Трезубец в сильных руках терзал воздух, – словно жуткий, невообразимый миксер.

Волк стоял и не двигался.

Когда безволосый наконец пошел в атаку, Курт стоял на том месте, что и раньше. Оба «гладиуса» глядели вертикально вниз. Металлическая змеиная морда с раскосыми бойницами неуклонно приближалась. Из обеих дыр выглядывали два пышущих ненавистью глаза, а из пасти разве что не высовывался раздвоенный на конце язык…

Его, впрочем, заменяло «расстроенное» стальное жало.

Расстроенное тем, что не отведало волчьей крови. Страйкер же не собирался предоставлять ему такую возможность.

Он стоял, не двигаясь, пока гладиатор продвигался вперед. Он крался, как кобра, плавно и уверенно, передвигая ноги с инстинктивно и непогрешимо рассчитанной точностью. Движения напоминали грациозные танцорские па, доведенные бесчисленными тренировками до автоматизма… И все-таки, Волк неторопливо приспустил шторки век.

Казалось, у него оставалось время вздремнуть. Глаза, впрочем, по-прежнему отмечали каждую песчинку, что перемещалась на пути гладиатора.

Наконец змея ударила.

Раскосые глаза прыгнули к Волку; три блестящих лезвия устремились следом. Страйкер стоял, не шевелясь. Мечи его были опущены вниз. Грудь и шея – до неприличности открыты. Гладиатор поступил вполне предсказуемо, избрав в качестве мишени адамово яблоко.