Мэрвидж

Когда он был дома, то всегда старался, как и его младший брат, играть с детьми, но лицо шерифа было пропитано тоской, и, казалось, что он улыбается им, испытывая дикую боль. Его улыбка вызывала у детей скорее чувство страха, чем радости. Сам же шериф был очень благодарен брату за помощь в воспитании близнецов, ведь один бы он точно не справился с ними.

Хоть он и любил Эмили, всё-таки, по совету младшего, решил иногда проводить вечера с другими девушками, ведь прошло уже несколько лет, как её не стало, а мужские потребности в женской ласке с годами становились всё более ощутимы.

Няня уволилась, когда шериф начал к ней приставать после очередной выпитой баночки пива. Он, конечно же, извинился за это перед ней на следующий день, но в ответ услышал от неё: «Я не смогу находиться в доме, где постоянно буду вспоминать о попытке меня изнасиловать!». В её словах было мало правды, так как он всего лишь поцеловал няню в губы, после чего получил пощёчину, и она сразу убежала в слезах из его дома.

Так шериф и его дети остались жить втроём. Затем близнецы пошли в школу, отец перестал выпивать, а дядя всё также постоянно приходил навещать своих племянников. Всё стало налаживаться. У Робби и Уолтера были одинаковые интересы. Они оба полюбили собирать коллекцию из старинных монет и проводить время за игровой приставкой, обожали есть варёную кукурузу и пить апельсиновый сок, а вечерами вместе с отцом и иногда с дядей смотрели комедии и ели попкорн.

Так шериф жил вместе со своими детьми, пока им не исполнилось восемь лет…

Затем они пропали. Он обыскал весь город в поисках их следов, но так ничего и не обнаружил. После их исчезновения он не мог находиться дома и ночевал либо в участке, либо, чаще всего, у своего брата, который сам редко бывал дома. Младший постоянно ездил на вечеринки и, если приходил домой, то поздно ночью, когда шериф уже видел сны, в которых он снова был со своей семьёй – прекрасной Эмили и дорогими его сердцу близнецами.

За весь год после исчезновения Уолтера и Робби шериф так и не переступил порог своего проклятого дома, лишь оплачивал счета. Продать дом ему не позволял внутренний голос:

«Когда-нибудь я вернусь сюда, но не сегодня», – отзывался он в голове шерифа…

– Брат, прости, я не хотел. Ты же знаешь, я тоже любил их, просто немного сглупил, подумав о переезде в другой город.