Кадуцей

Кадуцей

Давид-Анастас Максимов

Давид – ничем не примечательный студент, который имеет некоторые проблемы с самооценкой и самоорганизацией, однако живет далеко не так плохо, как многие могли бы подумать. Жизнь парня была более-менее обычной, пока он не повстречался с девушкой по имени Апата, которая оказалась далеко не так проста, как ему казалось. Расследования, убийства, любовь, внутренний конфликт и неожиданные последствия далекого прошлого пришли в жизнь парня вслед за милой с виду девушки. Вопрос не в том, справится ли парень со всеми трудностями, а останется ли он собой после своего долгого приключения?

Давид-Анастас Максимов

Кадуцей

"Рожденный ползать умеет плавать"

Совергон

Самому себе и всем, кто поддерживал

Крыша

Холодный весенний рассвет.

Мы сидели на крыше одной из типичных для советской России многоэтажек. Радовало, что на прошлой неделе мы все-таки соорудили здесь некое подобие укрытия и что у нас было хотя бы несколько раскладных стульев. Приятное мартовское солнце, хоть и только восходящее, одаривало теплом.

– Видишь? Как и обещал, встречаем вместе рассвет, – сказал я и, взяв из ее холодных бледных рук сигарету, затянулся. Она ничего не ответила, лишь улыбнулась. Ее бесконечно красивая улыбка завораживала меня все больше и больше, морщинки и та пара родинок на правой щеке уже были настолько мне приятны, что я просто не мог отвести взгляд. Ветер трепал ее каштановые волосы, а в зеленых глазах наконец читалась радость.

Мне было приятно осознавать, что мы сейчас одни, буквально одни: никто в мире не знает о том, что мы сейчас так беззаботно сидим вместе на этой панельке и курим. Однако никакое счастье не может длиться дольше мгновения. Я заметил на предплечье девушки, с которого спал ее любимый синий свитер, новые ожоги поверх всех старых шрамов. Она начала смеяться, а мое лицо сразу изменилось – его поразила гримаса ужаса, в глазах на секунду потемнело. «Нет, нет, нет, только не сейчас, только не опять», – пронеслось в моей голове.

 – «Пусть хотя бы раз это закончится по-другому». Ее смех сменился пронзительным звоном, и я с трудом открыл глаза.

Потолок. Старый и прогнивший. Я снова проснулся, и снова в своем общежитии. Моя рука упала на диван – это должен был быть удар, но у меня не было ни сил, ни желания портить мебель. Я скинул с себя плед и, медленно поднявшись, побрел на кухню.

По пути вновь невольно окинул взглядом свое место жительства.