Кадуцей

Раньше за такую комнату в общежитии студенты были готовы глотки вырывать: тут был и диван-раскладушка зеленого цвета, который уже давно, правда, стал серым, с кучей пятен и следами от сигарет, и относительно неплохие настенные часы, которые монотонно отстукивали каждую секунду, так еще и своя отдельная кухня. Но я, конечно же, не сразу тут оказался. На первом курсе, я, как и все, жил в стандартном общежитии для новоиспеченных студентов, однако за закрытие первого года на отлично и некую помощь кафедре был переселен подальше от своих сокурсников, что не могло не радовать.

Придя на кухню, я исполнил свой ежедневный унылый ритуал: чашка кофе, пара таблеток, надпись «противопоказано курящим», сигарета. Не сказать, что, глядя на все то, что творилось у меня в комнате я чувствовал себя комфортно, однако я никак не мог заставить себя прибраться: убрать все разбросанные по комнате вещи и помыть всю ту посуду, что также оккупировала мое жилище, – виделось мне скорее пыткой, нежели обязанностью. Кроме того, мое общение с одногруппниками походило больше на метание стрелок, но, по правде говоря, мне и не особо нужно было с ними общаться, а значит и гостей у меня не бывало.

Я достал телефон и посмотрел на часы, хотя это можно было и не делать, и так было понятно, что я опоздал: за окном было светло, при этом на улице стоял январь, а это значило, что день длится, от силы часов шесть, и это объективно не те шесть часов, во время которых начинается учеба. Я оделся и побрел на улицу – мне нужно навестить отца.

Путь до кладбища был не близок, однако только здесь я чувствовал себя в безопасности и лишь здесь мог не думать о ней. Улица сменяла улицу, мое тело не спеша тащило меня в сторону трамвайной остановки, в то время как мое сознание уже давно покинуло тело. Я вновь размышлял и размышлял, но мои раздумья так ни к чему и не привели, а я уже оказался в знакомом месте.

Легкий холодок приятно щекотал кожу, заставляя иногда поежиться. Ряды серых и черных могильных плит и редко торчащие кресты нагоняли привычную атмосферу уныния и спокойствия, заставляя меня вспомнить каждый из прошлых своих приходов сюда.

– Привет, пап…

Каждый раз, оказываясь здесь, мне становилось жутко. Никогда не мог поверить в то, что такой сильный и поистине достойный человек погибнет.