Кокон

Однажды она пела колыбельную не родившемуся ребенку – и отчего-то знала, что он запомнит каждое слово. В другой раз подбросила слепой женщине картинки из собственной жизни – поселковые улицы, высокое небо, перерезанное веткой с набухающими почками, искрящуюся на солнце речку, остатки древней постройки в гуще леса, круглый каменный дольмен, достопримечательность и древность. Женщина заплакала, ее эмоции сплелись в такой плотный и болезненный комок, что Сид испугалась, поспешила убраться: не хотелось менять одну боль на другую.

В следующее лето Сид не смогла отыскать могилу пса, сад густо зарос крапивой и сорняками. Обжигала руки до волдырей, раздвигая заросли, но выложенной плиткой могилки будто никогда не было. В память о псе Сид отправилась к морю. Долго скиталась, прежде чем нашла верную дорогу. Но в отличие от прошлого раза, подарившего Маро имя, вода была грязной, мутной, с гнилостным запахом.

Шло время. В календарях менялись числа, на работе все чаще появлялись новые, молодые лица юношей и девушек, едва выпустившихся из учебного дома. Сид время от времени приходилось обучать их, вводить в курс дела. Однажды она поймала себя на мысли, что это новое поколение по-настоящему ее боится. Слишком уж ребята робели, терялись.

– А вы совсем не такая, как мне рассказывали– засмеялась однажды девушка, которую назначили временной помощницей Сид. Сперва та съеживалась, обмирала испуганным зверьком, стоило к ней обратиться, но затем порядком осмелела, стала навязчиво-болтливой.

– И что же тебе про меня рассказывали?

– Ну… – девушка замялась, – в детстве мама, когда что-то мне запрещала, говорила про ведьму, что живет на краю поселка. Якобы она придет и заберет меня, если я буду плохо себя вести. А в учебном доме нас предупреждали не играть в той стороне, где вы живете. Толком никто ничего не объяснял, и мы сочиняли про вас всякие страшные истории…

– Придет и заберет, да?.

Девушку вскоре перевели в другое место. Сид быстро забыла ее лицо и имя. Но короткий разговор продолжал бередить душу: меня бы кто забрал, растворил в себе без остатка. Ведь можно было покончить со всем еще тогда, после смерти Марека, не Деяна-себя сбросить в овраг. И теперь родители не пугали бы детей ее именем…

«Хватит», – обрывала мысли Сид, снова пускаясь в путь.