Исповедь на подоконнике

Возможно, сказались три года брошенной художественной школы в Сочи, возможно, он просто работал как не в себя, но был виден прогресс, и ребята всегда ждали его новые картины, наполненные светом, солнцем и всем, что озаряло дружбу, да и просто жизнь юноши.

– Парни, это жесть! – Женя ворвался в комнату, залпом допил чай из рук Булгакова, словно это виски, схватился за голову и начал быстро бродить по кухне, бормоча под нос какие-то нецензурные слова. – Выметайтесь из квартиры.

– Ты ничего не перепутал?! – не скрывая злости, рявкнул Саша.

– Мне только что позвонил отец, он в Москве по делам и хочет посмотреть, как я живу.

– Так пусть заходит, мы безобидные, Ваню спрячем. – пожал плечами Базаров.

– Он уверен, что я уже пять лет как живу в своей квартире! – никто не ответил, а Чехов продолжил, отвечая на молчаливые переглядки друзей. – Папа мне каждый месяц присылает крупные деньги, и вы это знаете. Я вам немного наврал, сказав, что это в общем и целом на мою веселую юную жизнь.

– Да… зачем ты тогда жил в общежитии?

– Первые два года я деньги проигрывал с той университетской компанией, помните? Не смотрите на меня так, я вырос единственным сыночком в богатенькой семейке. И жил в общаге, где с меня мало требовали. А потом чего-то решил не съезжать, да и лучше бы потратил на себя. И вот, он приедет, а оказывается, что я живу с группкой мальчишек. Даже если делим счет вместе, то куда уходят остальные деньги? Что мне ему сказать? Привет, папаша, я не умею играть в покер?

– Кстати реально не умеешь.

– Вань, заткнись. Пожалуйста, до вечера уйдите из квартиры, погуляйте по городу, такая красота там все же, вот птицы поют, солнце светит.

Коровьев молча кивнул, допил кофе и указал всем головой, что нужно идти. Базаров и Булгаков спокойно поднялись следом, похлопав по плечу разгоряченного товарища, освещенного красным солнцем.

– Ты сейчас серьезно? Я полумертвый после ночи, куда мне идти? – холодно поднял глаза Есенин.

– Вань, золото мое, ну пожалуйста… – осипшим голосом, чуть ли не плача, прошептал Женя.

– Чехов, ты прости меня… Но рыжего реально дома нужно оставить, он никакой, он вчера ночью о шкаф чуть не убился. Скажи, что друг переночевать зашел, ладно? – пробормотал Адам.

Чехов уткнулся лицом в руки и безвыходно кивнул.