Исповедь на подоконнике

А про плоскостопие… длинная история, но Базаров очень вовремя появился на практике, когда Чехову пришла повестка, если вы понимаете, о чем я.

Позже всех в кухню входил сонный и милый Булгаков в длинной футболке с динозаврами. Он улыбался и махал всем рукой, Базаров кидался его обнимать, остальные набрасывались сверху. И все было у ребят хорошо, и не было причин грустить и паниковать. Хотелось просто жить и просто радоваться. За окнами любимейшая, заправленная утренней дымкой Москва, столица, в которой жила своя безгранично восхитительная душа, наполненная смелостью и вечной юностью.

Но это утро оказалось, на удивление, совсем другим. На кухне за чашкой чая сидел комсомолец Коровьев, клевал носом сонный Базаров и уютно поджимал ноги Булгаков. Почему не было Есенина, всем понятно – вчера ночью дружно помогали ему, пьяному в стельку, снять кожанку, а отсутствие Чехова объяснялось тем, что он разговаривал с кем-то в соседней комнате.

Но вот Ваня, покачиваясь и держась за голову, вошел в кухню и шикнул от ударившего в глаза солнца.

– Ну! Герой явился! Ночной рыцарь! – не без разочарования крикнул Адам. – Помнится, ты уходил готовиться с однокурсниками к тесту. Это что у тебя за ВУЗ, где учеба равно пьянки?

– Полегче. Мы серьезно сидели и обсуждали вопросы. А потом Дэн заскочил… И понеслась.

– Как прошло хоть? Все живы, никто не в тюрьме?

– Не уверен… Я с Дианкой расстался, а так все прекрасно было.

–Кстати, Есенин, а чего ты нас не знакомишь с этими ребятами? Устроили бы вместе вечеринку. – пожал плечами Базаров, потягивая кофе.

– Витя, ты хочешь устроить вечеринку? Тебя подменили? – повернул голову и усмехнулся Саша. Есенин хихикнул в ответ и сел рядом, не прекращая улыбаться.

– А этотпес кудрявый где? – резко выпалил он, из-за чего Булгаков даже поперхнулся.

– Пока что у нас только коты, Вань. А Чехов болтает с кем-то.

Ваня кивнул и неловко налил себе чай из прозрачного заварника. Напиток был светло-желтый, созданный из трав, и в нем игрались лучи солнышка, делая цвет еще более насыщенным. Будь бы тут Чехов, он бы давно заметил такую живописную прелесть. Собственно, за полгода, как Женя исключился из медицинского, он стал развиваться в первую очередь как художник.