Сонные рыбы

Лукерья чуть выпрямила сгорбленную спину, быстро засеменила в обратном направлении.

– Я живу в доме возле газетного киоска, – обернувшись, сказала она.

– Давайте я вам помогу.

– Не надо, деточка, я сама. У меня ловкие ноги.

И старушка, которая совсем недавно охала и постанывала, ловко шла по скользанке, только однажды пошатнулась и опасно накренилась.

Таня шла позади, выпростала уже руки, но Лукерья справилась.

Дом, в котором жила Лукерья Петровна был сталинской постройки. Наверное, еще коммунистическая партия дала здесь квартиру за заслуги перед советскими пионерами в деле правильного идеологического воспитания.

Лифт, похожий на старый дубовый шкаф, скрипя и издавая тяжелые склеротические звуки, поднял их на пятый этаж.

Лукерья порылась в небольшой сумочке, которая была у нее припрятана за пазухой, достала ключ.

Это квартира моего мужа, – сказала Лукерья, словно подслушав недавние Танины мысли. – Он покончил жизнь самоубийством. Его затравили.

Это был честнейший человек.

В квартире пахло старостью. Этот запах хорошо был знаком Тане, бабушка ее умерла в 93 года. Здесь все было старое, но добротное. И было идеально чисто. Только на высоких потолках кое-где свисала паутина.

– Я туда не достаю, – перехватила Танин взгляд Лукерья Петровна. – А просить не люблю.

– Давайте я сейчас быстренько все сделаю, щетка с палкой у вас есть?

Лукерья строго посмотрела на Таню.

– Сделай, голубушка. Мне неудобно тебя просить, но ты сама изъявила желание.

Таня на такой кухне еще не бывала. Огромная и пустая.

Здесь вполне можно было еще одну комнату разместить. Возле самого потолка, в углу, висел старый, в некоторых местах помятый, алюминиевый таз, а чуть ниже примостилась щетка, похожая на веник.

Таня быстро справилась с работой, заодно обследовав все четыре комнаты.

– У вас настоящий замок, – сказала Таня, ставя щетку у дверей гостиной.

– Да, – согласилась Лукерья, – квартира у меня хорошая, царских времен.

– Как это – забрать? – удивилась Таня.

– Очень просто: назначили такие коммунальные тарифы, что никакой пенсии не хватит заплатить.

Вот я и не плачу. Так ко мне уже и милиция являлась. И еще какие-то нехорошие люди. Я чувствую, они и зарятся на мою квартиру.

Но она у меня приватизированная, так что нельзя меня выселить, признав неплатежеспособной.

Последнее слово Лукерья выговорила с трудом и посмотрела на Таню.