Сонные рыбы

Там сидит человек, который очень много говорит слов (и пишет тоже) про нашу страну, как ее нужно беречь и любить…А вот дорожки не почистил, и я бы одна никогда здесь не прошла. Я ему письмо напишу, он меня послушает.

– И уберет тротуары?

– Уберет, – убежденно сказала Лукерья Петровна. – Ведь это я сделала его писателем.

Таня внимательно посмотрела на нижний этаж, на котором находилась старушка-божий одуванчик.

– Вы писательница?

– Ну да, – удивленно сказала Лукерья Петровна. – Детская. Я много для них книг написала.

Они, наконец, миновали опасный участок территории Союза писателей. Таня уже собиралась прощаться. Старушка явно шла в метро, где могла совершенно безопасно передвигаться сама.

– А не кутнуть ли нам? – спросила вдруг Лукерья Петровна, по-мальчишески задрав голову, прямо посмотрев темными глазами на Таню.

– Что вы имеете в виду? – вздрогнула Таня (ее ждала подружка у «Альфабанка»).

– Вы ведь журналистка Татьяна Дробот, я не ошиблась?

Таня от неожиданности остановилась.

– Я вас по одной телевизионной передаче запомнила. Вы у Юлия Зотикова были. И очень хорошо молчали. Я редко вижу так хорошо умеющих молчать людей.

Открою секрет, я вас выглядела еще у киоска, когда вы газету покупали. И решила завязать с вами знакомство, потому и попросила помочь мне одолеть этот ледник.

Я бы могла и сама через него переползти, уже это делала. Я живу тут совсем недалеко. Взамен я вам наговорю много интересных вещей для ваших будущих публикаций.

У вас лицо честного человека, а я давно уже хочу поговорить о своей жизни, а говорить не с кем. Все умерли.

Последние слова поразили Таню своей простотой и жизнерадостностью, будто сказано было «все переженились».

Таня посмотрела на часы. Зинка уже топчется от холода, ждет. Таня решительно достала мобильный телефон.

– Зинуля, здесь такая история.

Таня быстро рассказала, почему она сейчас не может придти, рассказала без всякой утайки, потому что не любила никаких утаек.

И даже забыла, что рядом стояла Лукерья Петровна, которая и стала причиной нарушения договора и которая, конечно же, слышала, как о ней говорили в третьем лице.

– Я свободна, – сообщила Таня детской писательнице Лукерье (так про себя начала называть новую знакомую).

– Это очень хорошо, что вы все рассказали своей подруге. Теперь я буду знать, что ради меня вы совершили бескорыстный шаг, попытаюсь отплатить той же монетой.