Исцелённая любовью, или Сказание о королеве Лайле и бедном рыцаре

Но только дурак позволит себе упорствовать, закрывая глаза на очевидное. Като в первую очередь был королём – правителем, воином, мужем и отцом. Магия – это ещё не всё, кому как не мне, немощной калеке, это знать.

С наполовину парализованным телом мне не быть женой и матерью, воином тоже не стать. Моё правление навлечёт позор на весь наш род и только навредит Илльборну.

У Фабиана другое мнение на сей счёт, и я его знаю. Спорить с упрямцем нет никакого желания. Я отпускаю придворного мага, и дверь моих покоев закрывается за нами с Кэсси.

После воздействия мага голем двигается как будто живее и увереннее. Его керамические руки кажутся ловкими и тёплыми, а стеклянные глаза – осмысленными. Он подаёт мне воду и немного еды, помогает удовлетворить другие телесные надобности, моет, одевает в ночное и укладывает в постель.

Всё это время я думаю о том, что быть королевой мне не по силам. Я не воин, в бою меня с лёгкостью победит даже ребёнок, а по духу… Я – та, кто приносит несчастья. Пока страдали только самые близкие, но что будет, если моё влияние распространится на всё королевство?

Лёжа в кровати, глядя в потолок, залитый лунным светом, я слушаю тихую возню не знающего покоя Кэсси и думаю о прошлом.

Глава 3. Злое прошлое

Говорят, в здоровом ребёнке нет греха, и только ошибки взрослых могут испортить детский нрав и вселить в маленькое сердце чёрные мысли. В большинстве случаев так и случается.

Не мне обвинять своих воспитателей. Добрая нянечка и заботливый учитель, постоянное участие в моих делах отца, игры с сестрой и её юными подружками – что из названного могло навредить ребёнку?

Увы, мне не найти оправданий в поступках других – я помню детство слишком хорошо. Свою жадную привязчивость, настырность, резкий нрав, чрезмерную любовь к старшей сестре, ревность к её общению с другими – все эти чувства, приведшие к настоящей катастрофе.

В тот день мы играли: бегали по лестницам и коридорам, прятались и догоняли друг друга. Эви всё время выигрывала, поддразнивая меня на глазах трёх девочек своего возраста, дочерей придворных дам и служанок. Я же злилась всё сильней с каждым поражением, с каждым мигом, когда Эви оказывалась на стороне подруг, а не моей.