Я красавчик. И это бесспорно!

– Вроде – здесь ключевое слово, усёк?

Я усёк. А ещё усёк, что нужна полиция, органы опеки и несусветная волокита вокруг да около.

– Я усыновить его хочу, – попытался обозначить свою позицию.

– Тебе правду или лапши на уши? – Лёха иногда своими вопросами убивал.

– Правду, – звучало обречённо, как у идущего на эшафот.

– Гипотетически, ребёнка может усыновить хоть мужчина, хоть женщина. Практически, одиноким мужчинам усыновление не дают.

– Что за дискриминация такая? – попытался я возмутиться.

– К тому же, – не повёл и ухом на мой лепет Петровский, – учитываются множество всевозможных факторов, как то: постоянное место работы, среднемесячный доход, жилищные условия и так далее.

А ещё желательно – наличие жены. Тогда усыновление становится реальнее в разы. А ты всё тем же промышляешь? – пнул он меня в «больное».

– Вот только не начинай, – прорычал с угрозой. – Я абсолютно не стыжусь того, чем зарабатываю.

Лёха закатил глаза и вздохнул. Я бы мог сказать ему, что уже распланирована новая жизнь.

И у меня почти всё готово. Но какое это сейчас имеет значение?

– Ты бы тест на отцовство сделал. Сейчас это доступно, – посоветовал напоследок друг. Я кивнул: тоже об этом подумал. Столько дел – голова кругом. А дома – малыш, которому нужно внимание. И мать, что выест мозг чайной ложечкой.

Неподалёку от офиса Петровского мелькает светлое платье.

– Лана! – кидаюсь я вперёд, чтобы поймать бывшую любовницу. Я почти на сто процентов уверен, что это она.

Я, конечно, быстр, но толпа у перехода метро способна поглотить и объекты покрупнее, чем моя бывшая любовница.

Она словно сквозь землю проваливается, но я всё равно продолжаю искать её глазами, спускаясь по эскалатору вниз. К сожалению, мне не удаётся поймать эту неуловимую горе-мать. Я уже и не уверен, что мне не показалось.

Ругаясь под нос, возвращаюсь к машине. Делаю несколько бесполезных звонков. Телефон её отключён. И это ещё больше убеждает меня, что именно она подбросила ребёнка. Больше некому – я перебирал мучительно ночью всех, кто мог хотя бы теоретически родить от меня, но в тот период девушек, кроме Ланы, не было.

Лана обожала телефон. Она могла залипать в него сутками. Вечно с кем-то болтала, кому-то звонила, что-то смотрела, с кем-то переписывалась. Такое тотальное отключение могло значить лишь одно: она скрывается.

К сожалению, пришлось задержаться. Звонить матери.

– Делай уже свои дела, – ворчала она беззлобно. – Замечательный ребёнок! – нахваливала Даньку.