Я красавчик. И это бесспорно!

И чтобы без самодеятельности! А то знаю я ваши кружки «Умелые руки»!

На радостях попытался наставления ей оставить, как за ребёнком ухаживать, но она лишь приподняла тонкую татуированную бровь.

– Я ещё из ума не выжила, давай, дерзай, а мы тут с Даней сами разберёмся, что к чему.

По лестнице вниз я уже спускался спокойно, уравновешенный, как всегда. Да, я могу быть каким угодно, но с мамой эти номера не проходят: для неё я неразумное дитя. Талантливое, но бессистемное, не нашедшее свой стержень в жизни. Собственно, это издёвка, но я и не спорю с ней.

* * *

У Лёхи Петровского, а точнее – Алексея Владимировича для подчинённых и клиентов – всего один недостаток: он рыжий. Эдакий тёмно-пламенный, с тяжёлыми кудрями, которые он нещадно прятал под короткой стрижкой, но это ему помогало так себе: волосы всё равно вились, складывались колечками, как только отменная «шестёрочка» отрастала хоть немного. Рыжие брови, ресницы дорисовывали образ недоделанного Шерлока Холмса из нелондонской действительности.

Вот этот рыжий «прикид» владельца юридической компании «Петровский и Ко» и выделял из толпы безликих властителей Закона, и в то же время снижал уровень солидности до положения риз.

Петровского любили дамы в возрасте. У него обожали разводиться, писать завещания, открывать иски. Впрочем, это не помешало ему выиграть несколько громких дел и упрочить своё положение в обществе.

Мы же с Лёхой были на «ты», потому что когда-то, очень давно, занимались кое-какими делами, о которых теперешний законопослушный гражданин юрист вспоминать не любил. Этот не очень приглядный факт нашей, можно сказать, совместной биографии отношений между нами не испортил. Я, как и он, вспоминать об этом не любил. А дружить, не вспоминая прошлое, нам никто не запрещал, поэтому я и отправился к нему, чтобы получить и грамотную консультацию, и работу, если что, подбросить.

– Ты дурак или сам догадаешься? – щурит Лёха зелёный глаз.

– Дурак, – признаюсь сразу, чтобы на лишние поклоны не размениваться.

– Дети с неба не падают и из воздуха не берутся. Если его подбросили тебе, значит чего-то хотят. В противном случае, бросили бы на вокзале, на лавочке – где угодно.

– Он мой сын. Вроде, – пытаюсь я объяснить собственные мотивы.

Лёха наставляет на меня указательный палец – длинный такой, с узловатыми суставами.