(Не)вольная невеста

В ласках он действительно знал толк. Мое тело автоматически отозвалось – захотелось сильнее прижаться к мужчине, обнять его, и самой снять с него штаны.

Против воли в голову полезли картинки. Воспоминания об обнаженном теле Тарима, о том, как он был на мне, во мне, как я чувствовала его сильные и страстные движения, с удовольствием слушала его хриплые стоны и сама кричала от наслаждения в объятиях этого демона.

– Ты самая лучшая любовница, которая у меня была… – прошептал Тарим, лаская мою грудь и одновременно нащупывая застежку на моих брюках.

– Это, конечно, хорошо, милый, но есть проблема.

Я не Рина. Но этого, мой пылающий друг, я тебе не скажу.

Я перехватила запястья, и с силой отвела его руки от себя, расположив их на стене над головой. Заглянула демону в глаза, дожидаясь, пока он сфокусирует взгляд на моем лице.

– Какая проблема?..

– Между нами все кончено, Тарим. Я не шутила, когда сказала это.

С этими словами я поднырнула под руку демона, которую тот по-прежнему прижимал к скале, и оказалась у него за спиной.

Прежде чем Тарим набросился на меня. Теперь он совсем не контролировал себя, и буквально пылал от ярости, или неутоленной страсти, не знаю. К сожалению, в случае с огненным демоном, да еще и таким сильным, как сын и наследник правителя, «пылал» – вовсе не метафора.

Тарим сжал меня железной хваткой, обжигая там, где кожа не успела покрыться броней.

– Знаешь, я приберегал это для особого случая, – произнес он хриплым шепотом, доставая откуда-то небольшой серебристый футляр. – Похоже, он настал.

– Что это? – спросила я, следя за тем, как крышка футляра со щелчком откинулась, а внутри что-то сверкнуло.

– Не драгоценности, Рина, совсем нет, – усмехнулся Тарим. – Кое-что получше.

С этими словами он сильно дунул, и мне в лицо полетело мутное золотистое облачко.

– Это пыльца вирсении, – просветил Тарим. Видя мое недоумение, пояснил: – Женский афродизиак. Самый сильный. Теперь ты будешь желать меня так, будто я – единственный мужчина на земле.

Лицо начало гореть, будто его кипятком ошпарили. Кровь, казалось, тоже нагрели – стало настолько жарко, что захотелось тут же раздеться. Снять одежду. Ведь рядом, очень близко, был мужчина.