Страсть или власть?

Харисон заносит ему удар прямо по лицу. Они уже все в ссадинах и крови. Я трезвею. Моментально. Толпа уже не кажется такой весомой. Неужели он не встанет?

Глядя на обездвиженное тело старшего брата Добермана, начинаю испытывать нехватку воздуха. Но прежде, чем я начинаю задыхаться, а Кристиан Харисон праздновать свою победу, Рэймонд с ловкостью кузнечика поднимается, опираясь на ноги.

Какое же пафосное лицо у этого придурка. Они продолжают драться. Никогда бы не подумала, что это такой адреналин.

– Ты проиграл, – делая круговой удар ногой, Рэй бьёт Харисона в челюсть. Это происходит буквально в полуметре от меня, я ощущаю капли крови на своём лице и груди. Харисон не двигается. Господи, а если у него сотрясение? Он ведь вообще живой?

– Лия, – рядом оказывается Артур и Ида.

– Вот так намного лучше, – вытирая влажной салфеткой красные пятна, сестра улыбается. Она действительно в восторге?

– Непобедимый Рэймонд Доберман, – блондин с собранными в хвост волосами поднимает руку Рэя вверх, обозначая победу.

– А как же Харисон? Почему ему никто не помогает? – Артур бросает короткий взгляд на парня в синих шортах. На него плескают ведро холодной воды. Кристиан приходит в себя.

– Его отвезут в больницу, и он скажет, что на него напали какие-то пьяные придурки. Вопрос будет закрыт, – рядом оказывается Рэй, всё лицо и тело в ссадинах.

– Сынок. Это было зрелищно, – к нам подходит Артак, на нём классический клетчатый костюм шоколадного цвета. И золотые запонки?

– Не волнуйся. Парни сами увезут его в больницу. Если он что-то не понял, заново объяснят. И будут объяснять до тех пор, пока не поймёт, – лёгкая ухмылка трогает лицо мистера Добермана и я понимаю, что он имеет ввиду. От этого становится страшно.

– Парни? – невзначай спрашиваю, чтобы разузнать больше информации.

– Конечно, милая. Нас много. Разве мои сыновья не посвятили тебя в дела семьи Доберман? – он пытается меня запугать?

– Господин Артак, я итак всё поняла, когда нашла в бардачке машины вашего сына П-М17Т 9 калибра, – на лице Рэймонда проступает ухмылка, он словно не удивлён в моём познании.

– Вот как, – поджимая губы в тонкую нить, старший Доберман пытается скрыть восхищение, но у него это выходит плохо.