Сбежать от властного дракона

А я стояла, как истукан, глядя во все глаза на местную копию моего бывшего, и пыталась понять – как так вышло-то?

Дело в том, что в его глазах, таких знакомых, было многое: и мужской интерес, и похоть, и жажда обладания, но, как я ни приглядывалась, не заметила ни единого проблеска, ни намека на узнавание.

Или он великолепно играет, что вряд ли – никогда не замечала за мужем сколько-нибудь выраженного актерского таланта, или… это действительно просто невероятно похожий на Влада человек.

Хм. Если он по характеру хоть чуть-чуть похож на моего бывшего, нужно как можно скорее делать ноги.

Я вздохнула. Как будто и так мало причин для побега.

Пока я размышляла, девушки успели снять с меня несколько покрывал. Дальнейшее происходило словно во сне – я, стоя под напряженным и явно голодным взглядом дракона, молчала и терпела, пока меня раздевали.

Не раз и не два приходилось одергивать себя, чтобы не высказать все, что я думаю об этом представлении.

– Ближе! – приказал он, поманив меня пальцем.

Как кобыла на ярмарке, честное слово! Я кожей чувствовала любопытство окружающих слуг, а взгляд Райша Шихейма проходил по телу буквально осязаемо, словно асфальтовый каток.

Немного успокаивало то, что дракон пообещал меня не трогать. Правда, он уточнил – только сегодня, но и то радость.

Могло быть и хуже – ведь Надар Шарилон, советник повелителя, сказал, что тот может не захотеть меня отпустить после сегодняшнего представления.

Стоя от дракона на расстоянии вытянутой руки, я смогла в мельчайших подробностях рассмотреть его лицо. Глаза его, как недавно у советника, изменились, и радовали вертикальным зрачком, а по скуле зазмеилась полоска черной чешуи. Ого, он и так умеет. Любопытно, он что, получается, может в человеческом обличье покрываться чешуей, как ящерица?

– Поцелуй меня, невеста! – следующий приказ прозвучал как гром среди ясного неба.

Что?! Мы так не договаривались!

Ну, то есть, конечно, со мной в принципе никто и ни о чем не договаривался, но приказ о поцелуе – это вообще за гранью добра и зла.

Видимо, так посчитала не я одна, потому как Надар, до этого застывший безмолвной статуей возле кресла своего повелителя, вдруг шевельнулся.