Колесо крутится. Кто-то должен поберечься (сбоник)

– Ну конечно, – расхохоталась Айрис, – где же ей еще быть? Самое очевидное место я как раз и забыла проверить!

Хэйр с сомнением поскреб подбородок:

– Хм. Как-то это подозрительно. Вы уверены, что говорите об одном и том же человеке?

– Та самая женщина, с которой мадемуазель была в вагоне-ресторане, – заверил его доктор. – Низенькая, не молодая, но и не слишком старая, в шляпке с голубым пером.

– Конечно, это мисс Фрой! – воскликнула Айрис.

– Мы просто недопоняли мадемуазель, – с некоторым пренебрежением добавил доктор.

Айрис утвердительно закивала:

– Сначала и я ошиблась. Она знает кучу языков, и по виду сразу не скажешь, что англичанка. Пойдемте же, вы сейчас сами убедитесь!

Путешествие через весь состав стало настолько привычным делом, что Айрис могла бы проделать его с завязанными глазами. Проходя мимо купе Барнсов, она заглянула внутрь. Викарий, скрестив руки на груди, имел вид мрачно-героический, а вот на лице его жены отчетливо читались признаки усталости.

– Все еще ищете?

– Нет, она нашлась, – обрадовала ее Айрис.

– О, хвала Господу!

– Раньше благочестивость жены викария действовала мне на нервы, – призналась Айрис Хэйру, когда они возобновили свой нелегкий путь, – но теперь она сильно выросла в моих глазах. Какая все-таки добрая женщина!

Проходя через вагон люкс, Айрис позвала профессора, которому и поведала хорошие новости.

– Я бы хотела, чтобы вы с ней познакомились. Когда мисс Фрой узнает, какой из-за нее поднялся переполох, она будет в полном восторге.

– Страсть к тому, чтобы привлекать внимание… Как по-женски, – кисло заметил профессор.

Айрис лишь радостно рассмеялась:

– Да вот же она, вот – в конце коридора!

Она снова позволила позорным человеческим чувствам себя увлечь – но ведь впереди маячила знакомая фигура в светлом твидовом костюме.

– Мисс Фрой!

Женщина обернулась. Айрис увидела ее лицо – и отшатнулась с криком ужаса:

– Но это не мисс Фрой!

Глава 16. Ключевой свидетель

Уставившись в лицо незнакомой женщины, Айрис чувствовала, как ее затягивает в чернильную воронку. А она-то была уверена, что наконец выбралась на свет, и сердце еще не перестало радостно колотиться от ощущения свободы.