Мгновения Амелии

– Скоро ты окажешься на сборах первокурсников, – гордо начинает он и продолжает с меньшим энтузиазмом: – Дорогая, я понимаю, что этого не было в твоих планах, но надеюсь, ты не свернешь с намеченного пути. Ты… ты должна жить за двоих… за себя и Дженну.

Он хлюпает носом, а его жена опускает вилку и промакивает губы белой салфеткой, на ткани которой отпечатывается след от красновато-фиолетовой помады.

Я не свожу взгляд с Марка, когда Триша заговаривает:

– Не забудь о подготовительном занятии, которое состоится через пару недель.

Я словно наяву ощущаю, как вокруг лодыжек защелкиваются кандалы, убивая надежду жить по-своему. Мне нельзя разочаровать ее родителей, не выполнив намеченный Дженной план, я ведь должна чтить ее память. А это возможно только при выполнении программы-минимум: подготовительный курс, Мизула, работа преподавателем в колледже. И не важно, что я сама не буду понимать – и не понимаю – чего хочу.

У меня нет выбора.

Я дала обещание на мизинце.

Улыбнувшись Марку и Трише, я распрямляю плечи и притворяюсь заинтересованной беседой о Мизуле и будущем. Ни за что не причиню им боль и не предам дружбу с их дочерью. И не сверну с пути, который Дженна выбрала для нас, для меня.

С лица сползает улыбка, а разум бунтует в последний раз.

Глупая идея. Не исключено, что я даже не сумею претворить ее в жизнь. Однако когда на столе появляется приготовленный Марком банановый пудинг, я прочищаю горло.

– Итак, – нерешительно начинаю, и с каждым произносимым словом задумка выглядит все более нелепой, – я хочу съездить в Мичиган. Так что на следующей неделе, скорее всего, пропущу совместные ужины.

Я не поднимаю глаз от ложки, но от меня не ускользает их обеспокоенное переглядывание. Проглатываю кусок пудинга, пытаясь набраться сил от пустующего места Дженны.

– Ничего серьезного, – бросаю я. – Я понимаю, что ехать до Мичигана долго, но у меня есть книга, и…

– Мичиган? – перебивает меня Триша.

– Мне пришла книга, которую я не заказывала, – отвечаю, сожалея о том, что заранее не подготовила речь.

Как-то странно ни с того ни с сего объявить родителям погибшей подруги: «Мне кажется, что с помощью нашей любимой книги ваша дочь пытается связаться со мной из другого мира, или ее удерживают в плену пираты». Если подумать, это будет выглядеть даже не сумасшествием, а бредом.