Слова

Я могла бы сослаться на чрезвычайную ситуацию дома.

Или заявить, что у меня умерла золотая рыбка.

Я дергаю низ блузки, пока иду по пустому коридору, беззвучно проклиная себя за то, что вообще согласилась на это.

Глупая, глупая, глупая.

Я надеялась, что в течение дня нервы немного успокоятся, но стало только хуже.

И вот я здесь… Готова танцевать танго в логове льва.

Но Феникс, конечно, не лев.

Он, скорее, похож на волка-одиночку.

Особенно с этими ледяными голубыми глазами и его манерой поведения «не шути со мной, иначе вырву тебе глотку зубами».

С облегчением обнаруживаю, что класс пуст. То, что я пришла первой, дает мне преимущество… и дополнительное время, чтобы остыть.

Поставив сумку с книгами на длинный стол в задней части класса, я плюхаюсь на стул.

Вскоре пять минут ожидания превращаются в десять, а Феникса все еще нет.

С облегчением я собираю вещи и напеваю одну из своих любимых песен: Cryin’ группы Aerosmith.

Музыка всегда была моей первой любовью. Всякий раз, когда я испытываю стресс, грущу или нервничаю… она принимает меня с распростертыми объятиями.

Вскоре мое напевание оборачивается полноценным пением. Я пою строчку о том, что любовь – это сладкое страдание, когда боковым зрением замечаю, как в класс входит высокая фигура.

О боже.

Язамираю. Единственный звук, который сейчас слышу, – стук пульса в ушах.

Не смотри.

Хотя я вроде как должна, учитывая, что Феникс здесь ради встречи со мной.

Когда я, наконец, набираюсь смелости повернуть голову, то обнаруживаю, что он с лукавой ухмылкой прислонился к дверному проему, засунув руки в карманы джинсов.

Потрясающий.

– Не останавливайся из-за меня.

Его голос – смятый бархат, окутанный шелком и гравием.

К счастью, звучу я гораздо увереннее, чем себя чувствую.

– Ты опоздал.

Феникс шагает внутрь, будто это место принадлежит ему.

– Пришлось кое о чем позаботиться.

Мне приходится сдерживать себя, дабы не спросить, о чем именно, поскольку это меня не касается.

Он нависает надо мной, точно грозовая туча, пока я достаю из сумки несколько книг и папок.

– Миссис Герман сказала, что у тебя какие-то проблемы с английским.

Чувствую себя идиоткой, ведь именно поэтому он здесь, но я понятия не имею, как сдвинуть дело с мертвой точки, потому как его едва ли можно назвать мистером Болтуном.

Спустя, казалось бы, вечность он присоединяется ко мне за столом, но по-прежнему молчит.