Моя Катастрофа

И вот вопрос: каким образом она им воспользуется?

Я вошла в распахнутые двери и тихо прикрыла их за спиной. Мама уже сидела в кресле председателя, во главе стола, и гордо взирала на меня с высоты опыта и приобретённой за годы жизни мудрости.

– Мам, у меня мало времени, – начала я с порога, оглядываясь в поисках холодильника, где всегда хранился запас минералки. Узрев оный за её спиной, я поморщилась и пошла. А что делать? Не дохнуть же от жажды и собственного перегара. – Кстати, с прилётом. Хорошо выглядишь.

– Ты мне зубы-то не заговаривай.

 – Она усмехнулась и откинулась на спинку стула. – Опять с Ленкой куролесила? Что на этот раз отмечали?

– Поминки, – хрипло ответила я, скручивая у выуженной из холодильника бытулки крышку и делая большой шипучий глоток. – Уф. Как же хорошо. Чуть не подохла пока до дома добиралась.

– Надо было сказать повару, чтобы тебе похмельный суп приготовили. – Мама улыбнулась фирменной улыбочкой, будто издеваясь. – А кто хоть умер? Мне тоже надо соболезнования выразить, – забеспокоилась она.

– Мне. – Я села рядом, буквально колено в колено и положила голову на стол. – Мне соболезнуй, мам.

– Зачем? Жених умер, что ли?

Я тут же дёрнулась и взглянула на дверь, как будто за ней стояли шпионы, отслеживая каждый наш шорох.

– Да ты чё, ма! Ты же с ним только что виделась!

– С кем? – Она округлила глаза. – Женихом?

– Ну да. – И тут я кое-что заподозрила. Ох и бзда братишкам придёт, когда маменька узнает. И я с широкой улыбкой, уже предвкушая очевидную и невероятную гадость, что перепадёт старшеньким, пояснила: – Высокий качок в вишнёвом джемпере.

На него ещё Юлька слюни пускала. Это за него меня отдают.

– За него? – Мама подняла одну бровь. Точнее не так. Она её каким-то чудом выгнула идеальным треугольником. – Ну… хорош, а чей?

– Ни-чей.

– Не смешно. – Мама нахмурилась, нервно почёсывая голову на затылке. – Отец бы никогда…

– Он сын Ершова от любовницы.

– Ершова?

– Ага. – Я потянулась, довольная произведённым эффектом – мама впала в ступор.

 – И носит он фамилию матери, так что быть мне отныне Родионовой. Потому и поминки. В общем, такая вот потеря для всех наших. Выдают меня за кого ни попадя.

Мама моргнула. Сглотнула. Потом обмахнулась руками и ка-ак заорала:

– Не позволю!!!

– Да ты чё, первый день замужем, что ли? – протянула я, трогая пальцем этикетку на бутылке. – Они уже брачный контракт составили и без меня подписали. Руководит всем Матвей, между прочим. Любимчик твой.