С любовью, Я

С любовью, Я

Есения Маас

Меня прилюдно отверг парень, которого я любила и чьей женой должна была стать по договорённости семей.И пусть у него были причины для отказа, плохая внешность и лишний вес не повод оскорблять невесту. Так что я решила избавиться от любви к никчёмному человеку и посвятить себя себе. Плохо то, что при этом ушёл не только вес, но и ненависть жениха куда-то испарилась. И теперь я не чудовищная невеста, от одного вида которой хочется плакать, я теперь вполне приличная красавица, искренне желающая сбежать куда подальше от семейного счастья.

Есения Маас

С любовью, Я

Глава 1

Июль

– Не сяду!

– Ещё как сядешь! – прошипела мама, с трудом таща меня к машине. – Я столько времени планировала эту поездку и не позволю всё испортить!

– Па-ап! – заорала я, цепляясь за косяк входной двери. – Папа-а-а!

– Петти! – Отец вылез из машины и побежал к нам. – Что ты делаешь?! Отпусти Диану!

– Замолчи! – рявкнула она, и снова дёрнула меня наружу.

 – Эта маленькая дрянь хочет спутать мне все карты! Я столько лет довольствовалась нищетой, что теперь, когда наконец-то смогу жить так, как заслужила, я не дам ей угробить мою работу! Лучше не мешай, – предупредила она холодно.

Борьба с мамой вышла на новый уровень. В тот момент, когда я перестала реагировать на злые выпады, она стала применять силу. Как сейчас. Наша война длилась вот уже несколько месяцев, с тех самых пор, как я узнала просто невероятную по своему идиотизму вещь: меня собирались выдать замуж.

В XXI веке. За Фледжа.

Сначала я подумала, что ослышалась, но нет. Мама и мой биологический отец решили, что так будет лучше для всех. Для кого всех?! Давайте называть вещи своими именами. Так будет хорошо только моей помешанной на славе матери. Биологический отец, каким бы выдающимся человеком он не был, смог бы вполне комфортно прожить и без подобного родства. Она, видите ли, с ним посоветовалась! А моего мнения спросить забыли?!

Со вчерашнего дня в доме стояли крики.

Я твердила, что никогда не переступлю через себя и не выйду за того, кто и человеком-то меня не считал, а она кричала, что это её прощальный бенефис.

Пока она рычала, как тигрица, стараясь выпихнуть меня на улицу, я из последних сил держалась за косяк. Единственным молчаливым наблюдателем этого театра был брат. Он отрешённо поглаживал удобно устроившуюся на его руках ласку и иногда улыбался.