С любовью, Я

Лишь собственные амбиции, и призрачные возможности – только они были главным. Я слишком резко и как-то судорожно взмахнула рукой, отгоняя кошмары вместе с зудящим над ухом комаром.

Слезать с кровати было страшно, но пить хотелось так сильно, что любые доводы против я просто отбросила. Нащупала ногами тапки и завернувшись в плед, побрела в сторону ванной.

Почему туда?

Кто его знает.

Проще было дойти до кухни и выпить стакан воды, но мне хотелось чего-то большего. Например, убедиться, что в зеркале отражаюсь я.

Маленькие лампочки в ванной вспыхнули тусклым светом, разгоняя полночный мрак и страхи. Я покрутила кран над раковиной и быстро умылась холодной водой. Потом подняла глаза на зеркало и заорала от ужаса.

Человек за моей спиной истекал кровью от глубокого пореза на шее.

Я проглотила крик и замерла, следя за тенью кошмара.

Говорить, что всё это бред или галлюцинация не имело смысла. Я и так это знала. Но страх от этого знания не становился меньше.

Бледные, почти прозрачные глаза призрака следили за моими тщетными попытками избавиться от наваждения.

Нет, конечно, он со мной не говорил. Ведь кошмары не разговаривают. Но я как будто бы услышала давно забытый голос:

– Ты помнишь.

Я – помню.

Память подлая и податливая времени штука. Годы трансформируют обрывки воспоминаний, искажают их и превращают в подкроватных чудовищ. И не так важно, сколько тебе на самом деле лет. Важно только восприятие и тяжесть вины.

Я оперлась руками об раковину и вытолкнула сквозь сухие губы:

– Я Диана Джонс. Ты не сможешь меня достать. Никогда. Тебя больше нет.

И вновь, как и в первый раз в моей голове раздался трагичный шёпот:

– Ты помнишь.

Призрак задрал повыше голову, открывая торчащие нитками мышцы. Кривой разрез делил его шею пополам, и я как заворожённая смотрела на рану.

Да. Всё так. Я убила.

Убила человека вот этими самыми руками. И плевать, что это была самозащита, ведь в итоге ходить по земле могла только я.

Убей или умри.

Умереть морально или разложиться физически? Что из этого больнее? Не знаю. Во всяком случае, я до сих пор считаю, что быть счастливой – непростительный грех с моей стороны.

Поэтому и бегу от Джоэла.