Меланиновый синдром

Стиснув зубы, Геля попыталась приподняться на локтях, но вышло не с первого и даже не со второго раза. Движения словно что-то сковывало, конечности не слушались, но вскоре это ощущение мышечной зажатости начало постепенно проходить.

Ни окружающее пространство, ни собственное тело не казались материальными. Ничего не понимая, Ангелина завертела головой из стороны в сторону; перед глазами все плыло и выглядело, как в замедленной съемке.

По левую руку от нее находилось нечто обтекаемое, подсвеченное изнутри зеленым, причем это «нечто» и пол разделяло некоторое расстояние.

Ножек или каких-то других опор у «капсулы» не наблюдалось, она буквально парила в воздухе, но зацепиться сознанием за этот вроде бы совершенно абсурдный факт не получалось.

Произошла частичная, а может, и полная парализация чувств.

Что находилось непосредственно перед ней, рассмотреть в таком положении Ангелина не могла, потому как обзор загораживал огромный выпирающий живот.

– Что за?.. – с горем пополам усевшись и оттолкнувшись ладонями от пола, Геля попыталась встать, но, чертыхнувшись, сразу же приземлилась на ягодицы.

А когда, не найдя подходящей опоры, все-таки сумела кое-как подняться на ноги, ощутила немыслимое давление на позвоночник. – Эй! Что происходит? Что это за место? Где я? – голос как будто принадлежал кому-то другому. Да и тело – тоже. – Куда делась моя одежда?

Она действительно была полностью голой.

Борясь с головокружением, подтаскивая за собой массивную ношу в виде живота, Ангелина поковыляла к стене.

Колени подкашивались, с непривычки даже два метра пройти было тяжело.

Казалось, чем ближе Геля подходила к стене, тем дальше оная от нее становилась: один шаг словно отбрасывал на два назад. Либо же Ангелина просто топталась на месте, и дистанция на самом деле никак не менялась: в этом замкнутом, почти пустом пространстве без дверей и окон стены оказались такими далекими, как если бы их вовсе не существовало.

Но вникать в ситуацию было выше всяких физических и моральных сил, Геля совершенно не ориентировалась ни в этом месте, ни в своих мыслях.

– Эй, кто-нибудь! Где все? Что происходит? Я… почему-то ничего не помню. Где я?..

***

Ангелина резко распахнула глаза и тяжело, натужно задышала, лежа прямо на дороге, лицом вниз.

«Меня родители убьют!» – это первое, что стало ее более-менее адекватной, внятной мыслью. Казалось, череп был разбит, как пасхальное яйцо, даже думать тошно.