Еще один шанс: Еще один шанс. Дикая война. И один в тайге воин

Быстро поужинав, он вынул изо рта пленника кляп и, сунув ему в зубы кусок сухаря, поднес кружку с чаем, негромко велев:

– Жуй и запивай. А начнешь ерепениться, руку сломаю. У меня к хунхузам свой счет.

– Ты же знаешь, что я не китаец, – ответил пленник, хрустя сухарем. – Сразу это понял. Я видел.

Такого Мишка не ожидал. Говорил пленник по-русски очень чисто и почти правильно.

– Я предполагал, но не был уверен, – помолчав, нехотя ответил парень, вкладывая пленнику в рот очередной кусок сухаря.

– Ты сам сказал, что у вас есть пленник, очень похожий на меня.

– Да. Это твой брат?

– Да, – последовал неохотный ответ.

– Вы оба офицеры японской разведки? – сделал Мишка очередное предположение, и внимательно слушавший их разговор полицейский тихо охнул.

– Глупо отрицать, – кивнул пленник.

– Задача была взорвать мост через реку, чтобы отсечь Дальний Восток от европейской части страны?

– Ты слишком молод для разведки, а твой друг сказал, что ты охотник. Откуда знаешь? – вместо ответа спросил пленный.

– Думать умею. Сколько еще таких групп и где должны произойти взрывы?

– Не знаю, – качнул пленник головой. – Приказ мы получали по отдельности.

– Может быть, может быть, – задумчиво протянул Мишка.

– А чего это он такой откровенный? – вдруг спросил полицейский.

– А чего он тебе сказал такого, что мы и сами не знаем? – повернулся к нему Мишка. – Да и понимает, что начнет упрямиться, может и до поселка не дойти. У них в стране порядки особые.

– Что, и вправду себя убивают? – не поверил полицейский.

– Да. У них это называется обряд сепукку. Опозоренный себе живот специальным кинжалом режет слева направо, а его лучший друг, или тот, кого он сам попросит, после того ему голову срубает.

– Что, вправду сам себя режет? – охнул полицейский. – Это ж жуть, как больно.

– Честь дороже, – пожал Мишка плечами.

– Откуда ты знаешь наши обычаи? – спросил внимательно слушавший его пленник.

– Нашлись добрые люди, рассказали, – усмехнулся Мишка. – И про сепукку, и про харакири. И про то, что перед главным действом истинный самурай должен провести чайную церемонию, написать последние стихи и только потом все закончить.