Калейдоскоп юности

Как это было у Шиллера?

« Бог лучезарный, спустись! жаждут долины

Вновь освежиться росой, люди томятся,

Медлят усталые кони,-

Спустись в золотой колеснице!

Кто, посмотри, там манит из светлого моря

Милой улыбкой тебя! узнало ли сердце?

Кони помчались быстрее:

Манит Фетида тебя.

Быстро в объятия к ней, вожжи покинув,

Спрянул возничий; Эрот держит за уздцы;

Будто вкопаны, кони

Пьют прохладную влагу.

Ночь по своду небес, прохладою вея,

Легкой стопою идет с подругой-любовью.

Люди, покойтесь, любите:

Феб влюбленный почил…»

Звучит как-то уж слишком пафосно и так «по-немецки». Очень подошло бы Эрнсту. Нет, наше признание было совсем другим. Эрика дрожала, боясь посмотреть на меня, а я лишь внешне сохранял спокойствие. И я первым не сдержался. И поцеловал её. Её тихий голос до сих пор стоит у меня в памяти. «Я люблю Вас…Кизоку-сан». Наверное, это были самые тёплые и светлые слова, что я слышал в жизни…

Я шёл по вечерней улице, держа Эрику под руку, и вспоминал тот прекрасный багровый закат.

Мне вдруг захотелось что-то сделать, сказать, сотворить. Не важно, что, не важно, как. Я просто хотел, чтобы в этот тяжёлый момент Эрика верила, что ничто не потеряно, что я всегда с ней, что я никогда не брошу её в одиночестве. Моя рука потянулась к телефону, и я быстро включил одну из песен.

Это было мягкое клавишное вступление, ноты плавно стекали из динамика и капали за нашими шагами. Эрика ничего не сказала, только крепче обхватила мою руку и прижалась.

Играла медленная и лиричная песня The Eagles «Desperado». Мягкий вокал Дона Хенли пел немного грустную, но светлую песню об одиноком человеке, десперадо, которого, всё же, кто-то ждёт и любит. И будет любить, несмотря ни на что. Наши шаги сами подстроились в такт музыке, и мы стали слегка раскачиваться, а Эрика впервые за это время подняла голову и посмотрела на небо.

– Сегодня… – помедлив, начала она. – Чудесный день… – она чуть-чуть помолчала, а потом добавила.

 – Потому что ты со мной.

Мы остановились посреди тротуара и встали напротив друг друга. Я заглянул ей в глаза и увидел в них слёзы и отблеск улыбки. Это так трогало меня, что я думал, что сам расплачусь перед ней. Но вместо этого я взял её в объятья и прижал к груди.

– Моя любимая Эрика, – прошептал я в темноте. – Я сделаю так, что каждый наш день будет чудесным. Ты только не отпускай меня.

Она подняла голову и робко потянулась ко мне.