Калейдоскоп юности

Затем мы вышли на улицу и пошли вдоль рядов палаточек с собой, блинчиками и всякой всячиной. Вся школа праздновала летний фестиваль, как большой карнавал. Каждый был чем-то занят, и каждый получал удовольствие от того, что делал тут, отдыхал он или трудился. Это захватывало дух. И больше всего я была счастлива, что я тут с моим любимым Кизоку.

– Эрика! – этот голос раздался в моих ушах, как гром посреди ясного неба. И это был настоящий гром, от которого мурашки бежали по коже. – Эрика Гутесхертц!

К нам направлялись двое.

– Вот ты где! А мы тебя повсюду ищем! В твоём клубе сказали, что ты ушла куда-то с дургом…

– Здравствуйте, мама, папа, – проговорила я, стараясь придать голосу силы. – Да, мой сенпай пришёл, чтобы навестить клуб, и я решила показать ему фестиваль.

– Вот значит, как, – отец, кажется, слегка сбавил напор и даже готов был успокоиться, но тут в беседу встрял Мицугу-сан.

– Здравствуйте, Гутесхертц-сан, – отец перевёл раздражённый взгляд на него. – Да, я забрал Эрику из клуба, чтобы она могла насладиться фестивалем со мной, – при этом он всё ещё держал меня за руку. – Меня зовут Мицугу Кизоку.

– Что значит «со мной»? – проскрежетал отец.

– «Со мной» значит «вместе», «вдвоём», – спокойно уточнил он.

– Нда? – он перевёл взгляд на наши руки. – И что всё это значит, Эрика?! Ты… – он запнулся, чтобы сформулировать фразу. – В каких отношениях ты с этим молодым человеком?!

– Он мой бывший сенпай… – начала я в попытке всё исправить.

– Мы пара, – смело, но опрометчиво бросил парень.

– ЧТО?! – взревел отец так, что на нас стали оборачиваться. – Как это всё понимать?! Какая пара?!

– Мы любим друг друга, Гутесхертц-сан. И поэтому мы решили быть парой, – спокойно продолжала мой возлюбленный, которую я вот-вот рисковала потерять.

– Да это, – папа захлёбывался от собственного гнева. – Это…это отвратительно!

– Это Ваше мнение, но мы считаем иначе.

– Слушайте сюда! – от бешенства отец перестал кричать и перешёл на вкрадчивое шипение. – Эрика несовершеннолетняя. Она ещё ребёнок. Не знаю, что у Вас на уме, но я, как её законный родитель, имею право настаивать, чтобы Вы оставили моего ребёнка в покое.