Калейдоскоп юности

Эрика читала, переворачивая страницы с характерным шелестом, а я рассматривал песню на бумаге и делал наброски кандзи в подстрочнике, каждый раз рассматривая иероглиф, словно прицеливаясь. И это славное безвременье литературного клуба могло тянуться вечность. Эта комната располагала к такому вдумчивому процессу. Сегодня только мы двое, но обычно тут чуть больше людей, что даже немного стесняет эту небольшую комнату. Другие члены литературного клуба мне по крайней мере не противны. Они не шумят и не акцентируют своё внимание на мне, а последнее мне очень важно.

Я не против их присутствия, но не настроен на дружеские беседы.

Попутно я размышляю, какое наказание для меня придумают учителя и диском. Конечно, оно будет продуктивным с точки зрения пользы для школы. Пошлют помогать в Студсовет или какой-нибудь другой орган самоуправления. Ничего такого, с чем я бы не справился, а бумажная работа хотя и скучна, но мне не противна.

На середине этих мыслей я заметил, что Эрика собирается уходить и посмотрел на часы.

Пришло время покидать школу. Я мог бы и не засиживаться или вообще не приходить, но литературный клуб был приятным уголком мира и спокойствия в этих стенах, который мне хотелось посещать.

– До встречи, президент, – прощаюсь я у дверей и выхожу первым. В школе впервые за весь день стоит тишина. Никаких компаний у окон, никаких студентов, разговоров и обрывков фраз. И я впервые вздыхаю с облегчением, вставляя наушники в уши, и включая что-то спокойное и мелодичное.

Я иду по залитым солнцем коридорам и даже слышу, как в тишине стучат мои каблуки, в купе с музыкой это приносит такое наслаждение, что хочется прикрыть глаза и идти, почти не разбирая дороги.

У ворот я вижу знакомую фигуру. К своему удивлению, я узнаю в ней Мицугу-сенпая. Только сейчас он в повседневной одежде и не заходит на территорию, а лишь ждёт кого-то. Я киваю ему, и получаю кивок в ответ. Этого нам вполне хватает. «Интересно, кого он тут ждёт? Хотя…какое мне до этого дело…» Я переключаю музыку на случайном проигрыше, пока не выпадает Lacrimosa, и под вокал Тило Вольффа шагаю домой.

Дом я могу назвать одним из тех мест, где мне нравится находится. Правда, из всего дома я могу так сказать только о своей комнате. В остальном же дом самый обычный. Но моя комната – это всё ещё моя комната, в которой царит ровно тот порядок вещей, который я задал с самого начала. И он будет продолжать царить, как я надеюсь, и дальше.