Иезуит

Во всей этой исповеди я не вижу повода, по которому бы мог осудить вас.

Диана пытливо взглянула на духовника; глаза его были опущены вниз.

– Я еще имею грех, в котором должна покаяться вам, – сказала вдова.

– Я слушаю вас, дочь моя, хотя вперед утверждаю, что и этот грех ваш окажется мнимым.

– Слушайте же меня. Наследный принц Генрих, вернувшись с войны, стал настойчиво преследовать меня.

– И вы боитесь в одно и то же время сделаться любовницей отца и сына?

– Да, я ужасно этого боюсь, – отвечала Диана, закрывшая лицо руками, сквозь пальцы которых можно было следить за выражением лица священника.

– Дорогая моя дочь, – сказал с благосклонной улыбкой Лефевр, – церковь не имела бы в достаточной степени молний, демоны не могли бы располагать страшными для вас муками, если бы ваша связь с наследным принцем была единственной целью своего собственного удовольствия; о, этим вы оскорбили бы небо, но я вас знаю, вы благородная и высокая душа, и я уверен, если вы согласитесь открыть ваши объятия принцу, то это сделаете единственно в виду высшей цели, для которой должны быть прощены и более тяжкие грехи.

– Высокие цели? – шептала графиня. – Укажите мне их… направьте мои шаги.

– Дочь моя, вообразите, что вы приобретете власть над принцем Генрихом, и, когда он взойдет на престол, это будет католический принц, враг еретиков, защитник ордена иезуитов и привилегий инквизиции.

– И вы думаете, святой отец, – спросила Диана, – что если я буду поддерживать все это в принце Генрихе, то мне Господь Бог простит мое прошлое?

– Не только простит, но даже наградит вас через наш орден всеми земными благами.

– Это богатство я должна раздать бедным, не правда ли, отец мой? – сказала с оттенком грусти вдова де Брези, что не ускользнуло от тонкого слуха иезуита.

– Бедным! – отвечал он. – Можете помочь бедным, дочь моя, но вы должны быть богаты. Ваше звание требует блеска и роскоши. Бог сотворил неравные условия жизни людей, и кто старается уничтожить данное ему Богом, тот, значит, восстает против Его святой воли.

Диана встала, выпрямилась во весь рост, глаза ее загорелись, она вся вмиг будто преобразилась и сказала:

– Покончим, отец святой, эту комедию, все это переливание из пустого в порожнее. Поговорим откровенно. Вы от имени вашего ордена предлагаете мне союз?

– Да, дочь моя, я вам его предлагаю.