Разбойник Кадрусс

Потом, с восхищением бросив один взгляд на кузину, другой в зеркало, она прибавила:

– Право, мы прехорошенькие!

Как два котенка забавлялись эти две девочки, бегая по комнате, наряжаясь, драпируясь в длинные складки кисеи и атласа.

Но пока они забавлялись таким образом, две пары глаз были устремлены на них. Восхищаясь подарками дяди, Жанна и Мария не обратили внимания на шум, слышавшийся под их окнами. Они не видели пылких и жадных глаз между балюстрадой балкона, устремленных на них. Их крики и хохот помешали девушкам слышать разговор, шепотом происходивший так близко от них.

Наконец они опомнились, поняли, что действовать пора в ту минуту, когда Жанна, устав бегать от Марии, гонявшейся за ней по комнате, села на кресло, запыхавшись. Вдруг зазвенело разбитое стекло и окно отворилось. Нищие прыгнули в комнату.

При появлении их отвратительных голов обе молодые девушки вскрикнули от испуга.

– Вишь как испугались, – сказал слепой.

– Тем лучше, – сказал калека: – дело пойдет как по маслу. Бери-ка ту слева, свяжи ее хорошенько по рукам и по ногам и сунь ей в рот платок. Она будет нема, как рыба. Только берегись, чтобы она не укусила и не оцарапала.

– Сделано, – отвечал слепой, положив на ковер крепко связанную Марию.

– Теперь примемся за другую.

Негодяи связали Жанну, которая лишилась чувств.

– Вот и прекрасно, – сказал калека: – но… каким образом мы вынесем отсюда эту шлюху, а потом донесем до лесу?

– В самом деле, как же это? – ответил слепой.

– В том-то и штука.

– Дурак ты, – продолжал слепой: – разве я не ношу тебя каждый день на плечах? Возьми её и привяжи крепко веревками к моей спине. Вот, и прекрасно! Она легче перышка. Я побегу, как заяц.

Через минуту оба разбойника со своей драгоценной ношей исчезли в лесу. Слепой был очень силен и рассчитывал, что ему будет очень легко нести Жанну; эта была лёгкая ноша в сравнении с мнимым калекой, которого он каждый день таскал на плечах. Он не подумал, что его товарищ ловко помогал ему. Но бесчувственная Жанна с связанными руками висела на спине нищего, и вся тяжесть падала назад.

– Чёрт побери! – сказал слепой, хрипя. – Она никак ещё тяжелее тебя.