Когито Нон Эрго

– У нас есть только значки, документы есть у организаторов, можете поинтересоваться в справочнике… – Я надеялся, что мордоворот не станет копаться в тоннах макулатуры, обычно лежащей мёртвым грузом на нижней полке под телефоном.

Амбал махнул рукой, и сухо сказал:

– Пошли… Телефон все равно не работает, что мне толку от справочника.

Я последовал за ним. В доме было убрано, но обстановка казалась крайне бедной. Комнаты, по которым я шагал могли бы вполне стать экспонатами в музее «Так было в пятидесятых».

Серые скатерти без узоров, но с окантовкой, пошарпанные табуретки, в углу виднелась тёмная прокопчённая иконка.

Амбал пододвинул к себе табурет и сел напротив меня.

Пламя свечи то затухало, то снова выхватывало из темноты скромное комнатное убранство.

Немного раздражённый темнотой, я спросил:

– У вас электричества что ли нет?

– Ага, -ответил краснолицый тип, и как-то по-детски пожаловался, -три дня уже как нету. Я вон телек хотел сегодня посмотреть. Сегодня Антажи играет, а я за неё болею с детства.

Амбал сплюнул в угол комнаты, и потёр пальцем переносицу. Видимо таким образом он выражал свои переживания.

– А вы не переживайте, я сейчас камин затоплю, – как-то излишне озаботившись произнёс хозяин, и мне стало даже как-то не по себе.

Мало того, что отвлекаю хозяина, так ещё и огонь из-за меня придётся разводить.

Я подвинул свою табуретку, пока амбал копошился у печки, пока, насвистывая неспешно принёс из-за дома дрова, пока комкал старые Известия, которые предназначались для розжига.

Когда разгорелся огонь, в комнате стало теплее, а наступающий вечер стал ещё загадочнее.

Амбал представился Станиславом Коротовским, но сразу же попросил называть его Стасом. Я представился Рэмом, не знаю, почему это имя всплыло у меня в мозгу, да это было и не важно. Уверенность, что я больше никогда не увижу этого типа, давала мне большую свободу действий.

Я решил поскорее разрубить гордиев узел и когда парень снова уселся за стол, прямо спросил его про Глафирью:

– А где хозяйка то ваша?

– Вы про кого? – удивлённо уставился на меня детина.

– Ну про того, про кого и спрашивал раньше, про Глафирью.

– Аааа, – амбал немного даже поморщился от смущения, – Глафа, она у нас устроилась надомницей.

– Это как? Как это «надомница»? – переспросил я, с одной стороны поразившись такой излишней фамильярностью по отношению к Артемьевой, а с другой даже не вспомнив такого слова – надомница.