Когито Нон Эрго

Домик был огорожен скромным забором из сетки-рябицы, однако двери калитки были открыты.

Я зашёл под тонкий кровельный навес, который спасал небольшой бетонный прямоугольник крыльца от дождя и снега.

Дверь была испещрена царапинами, словно её порезали ножом. Тут и там виднелись вмятины, облупленности. В общем обычный домик провинциального жителя, со всем своим неподражаемым колоритом.

Я заглянул в окно и увидел внутри тусклый огонёк, внутри было пусто, однако, когда я прислушался, я услышал тихие шаги.

Сначала я подумал, что это какой-то заплутавший путник, который зашёл в чужой дом погреться, однако подёргав ручку, я убедился, что двери заперты.

Тогда я постучал в окно. На моё удивление в коридоре заморгал неровный огонёк свечи.

Стас

Металлический лязг открывающегося замка заставил меня насторожиться.

Однако человек, который мне открыл не вызывал каких-то особенных подозрений. Про таких на деревне говорят «пропойца». Одутловатое лицо, засаленная майка, которую в своё время так и прозвали-алкоголичка, спортивные штаны из которых откровенно виднелись синие трусы семейки, коричневые тапки.

Мужчина недовольно мялся на пороге, потирая ладонью свою трёхдневную щетину.

Дисгармонией казались в его облике только золотые цепочки с полпальца шириной, коих у него имелось в наличии не менее четырёх.

Подняв на меня свои красные глаза, он ленно произнёс тем самым голосом, который все успели изучить в девяностых:

– Чего хотел?

Я попытался прикинуть, как бы мне не вывести его на эмоции, что в моем положении было бы откровенно глупо.

Но в то же время я понял, что внятно объяснить цель своего визита, наверное, не смогу.

Поэтому я решил схитрить. Довольно невинное занятие, когда перед тобой стоит амбал, как будто-бы только что прямиком вернувшийся на машине времени из девяностых. Красное, пропитое лицо, заспанные глаза.

Внезапно и совершенно неожиданно он достал из-за спины вторую руку, на моё счастье там был отнюдь не добытый на складах шпалер со спиленным номером, частый гость сериальных детективов, а пучок какой-то зелени, который тот стал прямо на моих глазах жадно и беспардонно пережёвывать своими чернеющими зубами.

– Я пришёл осведомиться о судьбе Глафирьи Артемьевой. Я представляю общество Память Народная.

– Документ есть? – ощерился амбал, заставляя меня судорожно в уме перебирать варианты ответа.