Когито Нон Эрго

Кстати тот планшет ему почему-то был особенно дорог, он его тщательно оберегал от других учеников, чуть ли не в столовую с собой носил.

Где-то через год пропал отец Игоря. Произошло это зимой. Соседи так и не заметили бы исчезновение Романа, которого они и так практически никогда не видели на улицах города, если бы не странная сцена, которую пришлось наблюдать почти всему посёлку. После рождественских гуляний, многие селяне возвращались из гостей, и несли с собой пакеты с подарками. К Глаше с Ромой мало кто заглядывал, их дом в основном обходили стороной, они всегда были нелюдимыми, а после скандала, случившегося со мной так и вообще почти не показывались на улицу.

Но в этот год мои соседи, Лежневы, решили почему-то навестить Артемьевых.

Лежневы увидели, что калитка у Артемьевых открыта, и без всякой задней мысли зашли во двор. На скамейке перед домом седела Глаша, и плакала. Тогда уже Лежневы позвали нас, но единственное, что мы могли добиться от Глаши это всхлипы, плач на плече и два слова:

– Забрали Рому…

Позже, уже после того, когда мы провели хозяйку домой и усадили за стол, она вымолвила ещё одно слово, которое мы тогда не смогли понять, она сказала:

– Добрались…

Позже местный пропойца, слесарь Игорь рассказал нам, что видел, как таинственная белая машина выезжает за поворот той улицы, которая вела напрямую к дому Артемьевых, а в ней сидело несколько солидных и представительных людей в серых пиджаках.

Прошло несколько лет, Глаша сначала пыталась вжиться в общую колхозную бытийность, но было видно, что боль от расставания с любимым человеком съедает её изнутри.

Позже она отдалилась от коллектива, ушла на преждевременную пенсию по инвалидности, сына правда периодически провожала сначала в школу, а потом поехала и устроила его в институт. Но выглядела она тогда уже не лучшим образом, впалые щеки, измученное лицо, извечная синева под глазами.

И показалось мне, что помимо расставания с мужем её преследует ещё какая-то неуловимая опасность, во время своих редких выходов на улицу, она старалась спрятать своё лицо, постоянно оглядывалась, шла быстро, буквально бежала.

Лишь иногда её видели на окраине села, она стояли между двумя ивами, на спуске с обрыва, у самой речки. Как будто ждала кого-то.

А через несколько лет, когда в стране уже грянули перемены, вернулся её сын Юрий. Он возмужал, раздался в плечах, стал видным женихом на селе.