Наследники Византии. Книга третья

Что ж, труждайся! Господь в поспешеньице. Муроля ле привез, горобушек?

Сладкоголосый наместник щурился как кот.

– Муроль ведь есть. Карп Сухой и Джованни Ваноцци.

– Так. Так, – закивал головой Челяднин, – добрый муроль Карп. Вот, вишь, голубочек, каки хоромы мне отстроил? Руки умелые, голова! Ох!

И указывал Михаилу на искусно созижденные хоры, подволоки, двухъярусную высоту потолка.

Михаил, немного сбитый с толку масленым наместником, все же спросил, как мог тверже:

– Но почему не начали возводить крепость?! Сухой с артелью ведь был направлен на Великие Луки не дворец тебе, князь, строить.

Андрей Федорович не обиделся. Он был всем друг и брат. Дворского своего величал «Первончиком», жалел холопов, жалел Карпа Сухого, вздыхал и охал:

– Не может он! По хартьям тем фряжским не может! Тьфу! По-русски, как деды строили – ай-яй-яй! Уж бы да…

Михаил растерянно глядел на подрагивающие бруди наместника, на его слезливые глаза, и сам не мог понять, что ему делать.

– Воля государя, – сказал неуверенно.

Челяднин опять повздыхал:

– Да, да, – государев указ! Что поделать, что поделать!

– А где этот Сухой?

– Да вот, живут тут же на моем дворе всею артелью, – Андрей Федорович засуетился, – Первончик! Созови Карпа Иваныча…

– Снидают оне, – буркнул дворский «Первончик» с выей в три обхвата и бадейным пузом.

Воронцов решительно отодвинул от себя тарель с угощениями и встал из-за стола:

– Я сам схожу.

Луна уже яро закруглилась над колокольней, и было совсем темно, а ратники Воронцова так и стояли у крыльца – их никто даже в людскую не позвал, куска хлеба не дал.

– Пошли.

Избенка муроля Сухого светилась огнями. И пахло изнутри хорошо – маковником и разварным горохом. На столе лежал ломтями порушенный каравай и дымился великий горшик с мясным варевом. Мужики ели. Весело стали оборачиваться на нежданных гостей. Один – верткий, рыжавый, вскочил, приглашая к столу:

– Просим нашего хлеба есть!

Михаил, сразу понял, что черный ухабистый дядька годов сорока, с большим сухим прыщом на носу и есть муроль Карп, сел на лавку напротив него; кивком головы разрешил своим ратникам отведать угощения.

– Я тысяцкий Большого полка. Прислан сюда по воле государя вести строительство здешней крепостницы.

Сухой как бы нехотя приподнялся и отвесил тысяцкому поклон.

– Невер, Умойся Грязью, Авдя с Нова Города, Жовани.

Все мастера по очереди поднимались, кланяясь новому начальнику.