Проклятие дома Дуриев

Артур, глядя в эти глаза, с растущей гордостью осознал, что любил своего отца всю свою жизнь, несмотря ни на что. Он присел на краешек стула.

– Я… я не знаю, как себя вести, – признался он. – Ты удивляешь меня, отец. Ты так отличаешься от того, что я ожидал.

По лицу доктора Дурии пробежала тень.

– А чего ты ожидал, Артур? – быстро спросил он. – Дурной взгляд? Бритая голова и узловатые челюсти?

– Пожалуйста, отец – не надо! – слова Артура оборвались на полуслове. – Я не думаю, что когда-либо действительно представлял тебя.

Я знал, что ты будешь замечательным человеком. Но я подумал, что ты будешь выглядеть старше, будешь больше похож на человека, который действительно страдал.

– Я страдал больше, чем смогу когда-либо описать. Но встреча с тобой снова и перспектива провести с тобой всю оставшуюся жизнь с лихвой компенсировали мои печали. Даже за те двадцать лет, что мы были в разлуке, я испытывал ироническую радость, узнавая о твоих успехах в колледже и о твоей американской игре в футбол.

– Значит, ты следил за моей жизнью?

– Да, Артур, я получаю ежемесячные отчеты с тех пор, как ты ушел от меня. Со времени учебы в Париже я был очень близок к тебе, решал твои проблемы, как если бы они были моими собственными. И теперь, когда двадцать лет прошли, запрет, который разделял нас, снят навсегда. Отныне, сынок, мы будем самыми близкими друзьями – если только твоя тетя Сесилия не преуспеет в своей ужасной миссии.

Упоминание этого имени вызвало незнакомый холодок, пробежавший между двумя мужчинами.

Это означало что-то в каждом из них, что разъедало их разум, как злокачественная опухоль. Но для младшего Дурии это были напряженные усилия забыть ужасное прошлое, ее имя, как и ее безумие.

У него не было желания продолжать разговор на эту тему, потому что он выдавал внутреннюю слабость, которую он ненавидел. С напускной решимостью и нелепо приподняв брови, он сказал:

– Сесилия мертва, и ее глупое суеверие тоже умерло. С этого момента, папа, мы будем наслаждаться жизнью так, как должны.

В этом случае прошлое действительно в прошлом.

Доктор Дурия медленно закрыл глаза, как будто его пронзила острая боль.

– Значит, ты не против? – спросил он. – В тебе нет ненависти твоей тети?

– Против? Ненависть? – Артур громко рассмеялся. – С тех пор как мне исполнилось двенадцать лет, я не верил рассказам Сесилии. Я знал, что эти ужасные вещи невозможны, что они принадлежат к древней категории мифологии и традиции.