Дороже клятвы

 – Человеком? А была ли эта падаль, которую ты собралась хоронить, человеком?! Эта мразь, издевавшаяся над моей сестрой, была человеком?! Вы все, пошли вон! – скомандовал Дерек, и наемники поспешно начали покидать рыцарский зал. Когда за последним из них закрылись двери, он продолжил. – Это, – мужчина достал из нагрудного кармана жемчужные бусы, те самые, что он срезал с меня в ту ночь, и намотал на кулак как монашеские четки. Кто-то уже починил их. – Это было на Хлое. Эти бусы были вымазаны ее кровью. – Я нервно сглотнула, схватившись за горло, так остры были воспоминания о пережитом ужасе.

Неужели все время я трепетно любила украшение, снятое с мертвой девушки? – Сначала был Генри, а потом остальные. Я слышал их смех и ее крики. Когда я смог подобраться к ней, все уже было кончено. В ту ночь я поклялся, что вырежу весь род Десмондов! Поэтому уходи, Марисоль! Не заставляй меня жалеть о том, что я нарушил свою клятву, оставив в живых тебя и отпрысков этого шакала!

– Умоляю! – прошептала я, в отчаянии опускаясь на колени и утирая слезы.

– Встань, Марисоль! – властно произнес Дерек, но я покачала головой. – Прекрати этот дешевый спектакль!

– Нет, умоляю… Я не верю, что Генри был способен на это…

– Он же сам сказал перед смертью!

– Человек что угодно скажет, даже оговорит себя, лишь бы остаться в живых! – пылко ответила я, не вставая с колен. – Даже если допустить, что он действительно был виновен, то вы уже отомстили ему. Прошу, позвольте отдать ему последние почести.

– Ты же росла в монастыре? – неожиданно спросил мужчина.

 – Должна знать Писание. Как там сказано: око за око, зуб за зуб?

– Мне отмщение и аз воздам, – процитировала я Писание. – Прости ближнему твоему обиду, и тогда по молитве твоей отпустятся грехи твои.

– Да я лучше в аду сгорю! – взревел Дерек и быстрыми шагами направился ко мне. Резко ухватив за плечо, он заставил меня подняться с колен. – Я здесь закон! – яростно зашипел он. Его глаза метали молнии, а лицо исказила гримаса ненависти.

Не осознавая, что я делаю, я протянула к нему ладонь и коснулась изувеченной щеки.

– Умоляю, – повторила я. – Смилуйтесь.

Он плотно сжал губы и внезапно с силой оттолкнул меня. Я пошатнулась и отступила на пару шагов.

– Уходи, Марисоль!

– Нет, – покачала я головой, – не уйду.

– Ты всегда такая смелая, когда просишь не за себя?

– Он – мой брат. Это меньшее, что я могу сделать для него. Позвольте мне похоронить его, и я буду молиться за вашу душу.