Дороже клятвы

Родерик весь подобрался, заметив меня. Я усмехнулся: конечно, он знает, кто будет следующим. На звук моих шагов обернулась Марисоль.

– Нет! – воскликнула она, повиснув на шее отца, словно пытаясь закрыть его собой. – Нет!

Марисоль смотрела на меня красными воспаленными глазами. Девушка промокла под усиливающимся дождем, мокрая ткань ее тонкого платья, совсем не предназначенного для такой погоды, уже ничего скрывала. Чувство, которое я старательно гнал от себя эти дни, с той самой ночи, когда увидел ее обнаженную, снова взыграло во мне.

И я ненавидел себя за него: я вожделел дочь своего врага! Что я не убью ее, я понял еще тогда и все время, что она провела в темнице, я думал над ее участью. Я уже намеревался ее отпустить, сразу же после казни виновных. Хватит с нее. Пусть идет куда хочет: в монастырь или к дальним родственникам, даже дал бы сопровождение. Но сейчас, глядя на эту сжавшуюся глупышку, безоговорочно верящую в невиновность ублюдочного старика, я тонул в темных желаниях.

– Взять его! – командую я, убирая меч в ножны. И мои наемники, оттащив от него рыдающую девчонку, потянули его к эшафоту. – Или ты тоже хочешь Божий суд?

– Нееет! Отец! – Марисоль билась в руках стражников, тщетно пытаясь вырваться.

– Уведите ее, – бросил я им, направляясь к месту казни. Палач уже приготовил свой топор: за все прегрешения Десмонда четвертуют.

– Марисоль, – крикнул ей Родерик, когда стража уже дотащила его до плахи, – будь сильной! Помни, что ты из рода Десмондов! Я люблю тебя! Не верь тому, что тебе могут наговорить про меня!

– Нееет! Отец! Остановитесь! Прошу вас, остановитесь!!! Умоляю! – мои наемники еле удерживали девушку, с такой силой она рвалась к своему старику.

Горькое осознание посетило меня: сейчас он умрет, и навсегда останется мучеником в глазах дочери. Нет! Я не позволю ему стать святым в ее представлении! Я подошел к Родерику, когда его руку уже положили на плаху и палач готовился опустить топор. Схватив за волосы, я с силой запрокинул ему голову.

– Ты думал отделаться так просто?! – яростно прошипел ему в лицо. – Нет! Все королевство узнает о твоем вероломстве! Твое имя будет втоптано в грязь! От тебя отрекутся все! А самое главное, от тебя отречется твоя дочь! До конца жизни ты будешь гнить в темнице и никогда не увидишь солнца!

– Что… Что ты сделаешь с ней? – еле слышно прошелестел некогда гордый и влиятельный Родерик Десмонд, не сдержав вздоха облегчения.